О КОНСТИТУЦИИ:

Так и у нас (как во Франции. — И. С.) конституция не будет содействовать уменьшению насилия, а скорее увеличению его. (Там же. Т. 1. С. 85

О РЕВОЛЮЦИИ:

Если была бы революция, то выдвинулись бы такие люди, как Марат и Робеспьер, и было бы ещё хуже, чем теперь. (Там же. Т. 1. С. 86

О ПОГРОМАХ:

Они (чёрная сотня. — И.С.) противодействуют насильственному разрушению существующего порядка. Не верю, что полиция подстрекает народ. Это и о Кишинёве и о Баку говорили. Это грубое выражение воли народа. Народ видит насилие революционной молодёжи и противодействует ей, а ей нужны волнения. (Голос минувшего. 111, 26)

И наконец, о расстреле гапоновской рабочей демонстрации на площади Зимнего дворца 9 января 1905 года

Царская власть — это известное учреждение, как и церковь, куда не пускают собак. К царю можно обращаться по известным, строго определённым формам. Всё равно как во время богослужения нельзя спорить со священником, так и всякое обращение к царю, помимо установленного, недопустимо. Как же он будет принимать рабочих электрического завода ? После них придут депутаты приказчиков, потом "Московских ведомостей" и т.д. Царь не может выслушивать представителей петербургских рабочих. (Яснополянские записки. Т. 1. С. 81).

В предыдущем номере "Нашей страны" были приведены мысли Льва Толстого о самодержавии, конституции и погромах. О философии Льва Толстого можно придерживаться самых разнообразных точек зрения. Но сейчас, после конституции и революции, никто в мире не может оспаривать истинно потрясающей точности толстовских пророчеств. В самом деле: была конституция. И у власти стали: "болтуны и адвокаты" (Керенский), живодеры (Терещенко/1/), "прогоревшие помещики" (князь Львов/2/) и, наконец, "такие люди, как Марат и Робеспьер" (Ленин и Троцкий). И народ "земли не получил" — от него отняли и ту, которая у него была.

Об общественной стороне деятельности Льва Толстого можно придерживаться самых разнообразных точек зрения. Есть точка зрения, которая считает Льва Толстого "голосом мировой совести". Были и другие: продался-де человек масонам. Теоретически мыслима и третья: Лев Толстой в своё время занимал на литературно-общественном рынке то же место, какое сейчас занимает Бернард Шоу. Интересно было бы знать: какие мысли записывает Бернард Шоу "не для печати"? Может быть, и он понимает действительность несколько иначе, чем это сформулировано в его печатных выступлениях? Может быть, и у него где-то записаны пророчества о будущем английского пролетариата под славным водительством английской рабочей партии? Очень многие великие люди мира сего действуют почти по евангельскому завету: Богу — Богово, карманное — в карман. Лев Толстой знал, чем кончится наша конституция и наша революция, — сейчас в этом не может быть никакого сомнения. Он знал, что девяносто процентов русского народа стояло за самодержавие — и не только против республики, но даже и против конституции. Лев Толстой знал, почему именно эти девяносто процентов стоят за самодержавие, ибо эти девяносто процентов знали, что "царь, как отнял у помещиков крепостных, так отнимет у них и землю", то есть что "самодержавие" — и в глазах девяноста процентов народа и в глазах самого Толстого — стояло за народ, а не за "помещиков и фабрикантов". Всё это Лев Толстой знал.

Знал это не он один. Это знали, я бы сказал, все разумные люди России. Это, по толстовской статистике, знало всё крестьянство. Это же знал и Лермонтов:

Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадёт.

Знал это Тургенев, давший первые литературные портреты прогоревших революционных помещиков. Знал это Достоевский, предсказавший будущую и конституцию и революцию почти с такой же точностью, как и Лев Толстой. Знал это Розанов ("революция делается мошенниками"). Знал это и А. Белый:

Люди, вы ль не узнаете Божией десницы?
Сгибнет четверть вас от глада, мора и меча.

Знал это и Герцен: в некоторые светлые минуты своей жизни он проговаривался о будущем царстве социализма. Знали это и Лесков, и Столыпин, и Менделеев, и Павлов. Всё это знали все первые мозги России. Знали всё это и её последние свинопасы. Ничего этого не знал ни один русский профессор философии, истории, литературы, чёрной магии и красной магии. Если у вас есть возможность где-нибудь разыскать труды нашего покойного светоча общественных наук профессора Новгородцева/3/ — найдите, прочитайте и подумайте: это есть сплошной идиотизм. Профессор Новгородцев в 1916 году закончил свой пудовый "труд", где чёрным по белому было доказано, что социализм умирает, — труд был выпущен в свет уже после русской революции. Но и это бы ещё ничего. В 1922 году, уже в эмиграции, этот труд был переиздан, и в предисловии к эмигрантскому изданию наш маститый учёный гордо подтверждает научность своих методов и точность своих предсказаний: социализм умирает. А в 1922 году Европа была социалистической сплошь. Если вы вспомните пророчества и деяния профессора Милюкова, то, оставаясь на почве прозаической реальности и называя вещи своими именами, вы едва ли найдёте для его пророчеств и деяний более подходящий термин, чем тот же идиотизм. Если вы соберёте в некое целое прогнозы эмигрантской профессуры об эволюции советской власти — то вы, вероятно, согласитесь с моим кощунственным выводом: в области "общественных отношений" никто не говорил и не делал больше глупостей, чем профессура общественных наук.

...Так было — так будет.