Оглавление рубрики

5 ноября 2006 г.

----------------------------------------------------------------------------------------
При перепечатке, ссылка на http://www.russia-talk.com ОБЯЗАТЕЛЬНА
---------------------------------------------------------------------------------------

Ужасные плоды отделения Церкви от государства
(«по плодам их узнаете их», Матф. 7. 16)

Идея об «отделении Церкви от государства» с целью изолировать Церковь от общества и свести на нет её воспитывающую роль в обществе так же стара как само христианство. В результате многовековой пропаганды и, особенно, с появлением «учения» Карла Маркса и теории эволюции Чарльза Дарвина в 19-м веке, эта идея начала «браться на вооружение» всевозможными политическими партиями в массовом порядке. С приходом же таких партий к власти -- и правительствами, в которых стали преобладать эти партии.

В 20-м веке отделение Церкви от государства стало аксиомой бытия, привившейся не только в светских кругах, но и в Церковных. Быть против «отделения» в «прогрессивных» кругах стало таким же диким как, скажем, придти на званый ужин без штанов.

Здесь следует оговориться, что отделение Церкви от государства может быть каноничным, а может и не быть. Каноничное отделение зиждется на «учении о доброй симфонии», изложенном в 6-ой Новелле императора Святого Юстиниана Великого. Это учение предписывает не слияние Церкви и государства, а размежевание функций. При соблюдении обеими сторонами некоторых условий, приведенных в законе императора Юстиниана, такая симфония становится доброй (по-гречески «агате», по-латыни «бонус»). Этот имперский закон Юстиниана Великого стал основополагающим принципом законодательства православной Римской империи, а затем и русского православного государства. Вселенские Соборы включили этот закон в каноны Православной Церкви.

Отделение Церкви от государства только тогда может быть «полезным для рода человеческого», когда государство обеспечивает правильный государственный строй и порядочную власть, а священство – «беспорочно». Не приходится удивляться, что вот уже много лет как «добрая симфония» исчезла с лица планеты.

И также не приходится удивляться тому, что, одновременно с исчезновением «доброй симфонии», повсеместно насаждается и процветает «злая симфония».

Развитие и окончательное торжество «злой симфонии» особенно хорошо прослеживается в США, всемирно признаваемых цитаделью демократии. А в наше время -- и имеющих общепризнанное право насаждать демократию любыми средствами в любой стране мира, включая вооруженные вторжения.

Во времена первого правительства США христианский дух и влияние в стране были настолько сильны, что первая фраза в Первой поправке к конституции, принятой в 1791 г., направлена на защиту Церкви от посягательств государства: «Конгресс не имеет права издавать законы, направленные на учреждение религии или запрещающие её свободное исповедание;» [Congress shall make no law respecting an establishment of religion, or prohibiting the free exercise thereof;].

Т.е. в конституции нет и речи ни о каких отделениях, а содержится недвусмысленное запрещение государству вмешиваться в церковные дела. Такой смыл поправки совершенно понятен, так как многие переселенцы тех времён приезжали в США для того, чтобы избежать преследований за свои религиозные убеждения со стороны своих правительств.

12 сентября 2006 г. профессор юриспруденции д-р Даниель Л. Дрейсбах [Daniel L. Dreibach] прочитал доклад «Происхождение и угроза “разделяющей стены” между Церковью и государством» в Хиллсдейл колледже, в городе Хиллсдейл, штат Мичиган. Сам же профессор Дрейсбах преподаёт в Американском университете (American University) в Вашингтоне. В ниже следующем изложении большинство фактов взято из этого доклада.

Доклад свой он начал такими словами: «Ни одна метафора в американской литературе не имела большего влияния на законодательство и политику [США, П.Б.] чем метафора Томаса Джеферсона [Thomas Jefferson] о “разделяющей стене между церковью и государством”». Доклад он свой начал так потому, что для подавляющего большинства американцев истинное назначение и слова 1-й конституционной поправки защищающей Церковь от государства давно подменены именно этой метафорой. Т.е., что между Церковью и государством, в полном соответствии с конституцией(!), стоит непреодолимая стена.

Метафора эта впервые появилась в ответе Т. Джеферсона баптистской общине штата Коннектикут на Новый год 1802 г. В своём письме к нему община поздравила его с избранием на пост президента США, высказала комплимент по поводу его ревности в деле защиты свободы религии и выразила надежды на то, что он не дерзнет узурпировать роль Иеговы и не вздумает писать законы для управления Царством Божиим.

В своём ответе Джеферсон, в числе прочего, написал: «Веря вместе с вами, что религия касается только Человека и его Бога, что человек не должен ни перед кем отчитываться в своей вере или богослужениях, что законные права государства касаются только поступков, а не мнений, я с благоговением воспринимаю заявление всего американского народа о том, что “Конгресс не имеет права издавать законы, направленные на учреждение религии или запрещающие её свободное исповедание”, которое, таким образом, создало разделяющую стену между Церковью и государством».

Письмо это Джеферсон писал вскоре после напряжённой предвыборной кампании 1800 г. Многие считали Джеферсона «нехристем» и «атеистом». После его победы домохозяйки а Новой Англии закапывали Библии в своих огородах, опасаясь, что представители новой администрации будут конфисковать и жечь их: до Америки дошли известия о зверствах революционеров во Франции – а все знали, что Джеферсон сочувствовал революции. Поэтому он и написал успокоительное письмо баптистам, заверяя их в своей верности религии.

Следует отметить, что в контексте его письма метафора о разделительной стене совсем не имеет антирелигиозной направленности. Во-первых, метафора покоится на ряде чётких религиозных положений, как-то: «что религия касается только Человека и его Бога, что человек не должен ни перед кем отчитываться в своей вере или богослужениях». Во-вторых, джеферсоновская стена была построена для защиты свободы вероисповедания или совести. Использование метафоры для ограничений религиозных излияний (как запрет на религиозные выступления в общественных парках или собраниях) принципиально противоречит тому, что хотел сказать Джеферсон. В-третьих, Джеферсон закончил своё письмо баптистам молитвой. По горькой иронии сегодняшние сторонники безоговорочного разделения между Церковью и государством обвиняют Джеферсона в том, что в его письме имеет место нарушение конституционной(!) разделительной стены!

Письмо Джеферсона следует рассматривать с учётом религиозного духа, царившего в те времена в США. «Отцы-основатели» Соединённых штатов твёрдо верили, что религия была незаменимой составляющей в системе республиканского самоуправления. Получение независимости от королевской власти бросило им вызов – как заложить в гражданах новоиспеченной республики чувство личной ответственности и тем самым обеспечить общественный порядок в условиях самоуправления. Зная религиозность своих граждан, они обратились к религии и вытекающими из неё правилами нравственности, т.е. морали, которые явились бы внутренним моральным компасом граждан, заставляющим их вести себя дисциплинированно и, таким образом, обеспечивать общественный порядок и политическую стабильность.

Неспроста первый президент США Джордж Вашингтон, в своей известной прощальной речи [Farewell address], опубликованной 19 сентября 1796 г. в филадельфийской газете Daily American
Advertiser заявил следующее:

«Из всех планов и обычаев, которые приводят государство к успеху, религия и мораль являются незаменимыми. Напрасны будут заверения в патриотизме любого, кто станет выступать против этих великих столпов человеческого благополучия, этой надёжной опоры чувства долга человека и гражданина... Будем с опаской рассматривать заявления о том, что мораль можно поддерживать без религии... Разум и опыт воспрещают нам надеяться на то, что национальная мораль может восторжествовать при отсутствии религии».

[Of all the dispositions and habits which lead to political prosperity, religion and morality are indispensable supports. In vain would that man claim the tribute of patriotism who should labor to subvert these great pillars of human happiness, these firmest props of the duties of men and citizens... And let us with caution indulge the supposition that morality can be maintained without religion... reason and experience both forbid us to expect that national morality can prevail in exclusion of religious principle.]

Не говоря уже о многочисленных подвижниках православной Церкви, ближе к нашим временам, то же самое говорил Ф. М. Достоевский: «Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов», «Гражданин», Дневник писателя, 1873 г., №50. Сегодня мы на самом деле наблюдаем воистину удивительные результаты. А народная мудрость в течение долгих веков гласила: «Без Бога – ни до порога».

По сегодняшним общепринятым понятиям стена Джеферсона имеет главное отношение к вопросу отделения религии от ВСЕХ светских властей. На самом же деле эта стена предназначалась для отделения федерального правительства от штатных правительств по церковным вопросам, как-то: официальные установления дней молитв, постов, благодарения. В этом смысле Джеферсон неоднократно использовал свою «стену разделения» (см., например, черновик Кентуккийской резолюции).

В течение последовавших 70 лет после письма Джеферсона духовный климат Европы и Америки резко изменился. На передний план философской мысли выдвинулся антихристианский материализм Карла Макса и такая же антихристианская теория эволюции Чарльза Дарвина. Торжественно и горделиво было провозглашено о том, что «Бог мёртв, мы убили Бога»! Соответственно, отделение Церкви от государства стало всё больше и больше восприниматься как ограничение на Церковь, запрет Церкви вмешиваться в светские дела по любым вопросам. Т.е. стена Джеферсона, задуманная как средство против вмешательства светских властей в дела церковные, превратилась в барьер вокруг некого религиозного гетто.

Выражение Джеферсона «стена разделения» впервые появилось в лексиконе американского права в решении Верховного суда США в 1878 г. по делу Ринольдс против Соединённых штатов [Reynolds v. United States]. Но и здесь упор был сделан не на «стену», а на фразу о том, «что законные права государства касаются только поступков, а не мнений».

Потребовалось ещё 70 лет, свержение европейских монархий, Декрет от 23 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» тов. Ленина (фактически поставивший РПЦ вне закона) и прочий «прогресс» для открытого применения понятия «стены» в антихристианском смысле. В 1947 г. известный своей либеральностью судья Верховного суда США Хьюго Л. Блак [Hugo L. Black] использовал джеферсоновскую стену в решении по делу Эверсон против Комиссии по вопросам образования [Everson v. Board of Education]. Не ссылаясь ни на какие другие прецеденты кроме вышеупомянутого Ринольдса, он написал в решении суда, которое ему было поручено составить, что, по словам Джеферсона, «Первая поправка воздвигла стену разделения между церковью и Государством... Которая должна быть высокой и неприступной. Мы не можем допустить даже малейшую брешь». [в этой стене, П.Б]

Здесь следует отметить, что судья Блак пишет «Государство» с прописной буквы, а «церковь» -- со строчной. Хотя до этого было принято писать наоборот.

В отдельном мнении, написанном по этому же делу, другой судья, Уайли Б. Рутледж Wiley B. Rutledge], провозгласил, что целью Первой поправки было «выкорчевать» все религиозные заведения для того, чтобы «создать полное и постоянное отделение всех сфер религиозной деятельности от светской власти путём запрета любых форм общественной помощи или поддержки религии». Это заявление задало тон строгого разделительного законодательства между Церковью и государством, установившегося во второй половине 20 века в США.

Это решение широко распахнуло шлюзы антихристианской пропаганды в США. Уже в 1949 г. появился антикатолический бестселлер «Американская свобода и католическое могущество» (автор – Паул Блэншард, Paul Blanshard), в котором он ратовал за бескомпромиссную политическую и юридическую платформу в пользу «стены разделения между церковью и государством». В стране появились организации, всячески поддерживающие любые антихристианские начинания, направленные на применение «стены» против христианских деноминаций. Например, «Американцы, объединившиеся в поддержку разделения между церковью и государством». В их учредительном «манифесте» в подразделе «Цели на ближайшее будущее», среди прочего, есть такие слова: «пресекать любые попытки при помощи закона или административных действий создать брешь в стене разделения между церковью и государством».

Особенно «прославился» своей антихристианской деятельностью «Американский союз гражданских свобод» [American Civil Liberties Union, “ACLU”]. Созданный группой либеральных адвокатов, союз участвовал во множестве судебных дел, направленных на отстранение христианских церквей от любого участия в светской деятельности, как-то: запрет на молитвы и преподавание Библии в общественных школах, запрет на устройство Рождественских ёлок и украшений в правительственных учреждениях (федеральных, штатных, районных и городских), удаление христианской символики из правительственных учреждений (например, в различных судах США на стенах часто можно было встретить 10 заповедей Моисея; стараниями ACLU в наши дни они исчезли). И т.д.

При этом во второй половине 20 века джеферсоновская стена используется почти исключительно против ХРИСТИАНСКИХ деноминаций. Наподобие того как ст. 282 УК РФ о «возбуждении национальной розни» применяется в РФ исключительно против лиц русской национальности. В школах можно читать любые книги, включая порнографические, но – нельзя даже приносить на территорию школы Библию и/или Новый Завет.

В редчайших случаях стена применяется и против антихристианских выпадов. Где-то в 1990-х годах в нашем графстве [county] были проведены обсуждения о желательности бесплатной раздачи презервативов ученикам средних школ. Преподносилось это как очередная мера против распространения СПИДа.

Придя на эти обсуждения, я долго слушал высокоумные выступления за и против этой меры. Тут говорилось и о том, что в 18% случаев презервативы рвутся; и о том, что придётся, наверно, ввести специальный предмет о том как ими пользоваться; и о дополнительном бремени на бюджет графства; и ещё много о чём.

Но, несмотря на присутствие в зале около десятка священников и пасторов, а также такого же количества раввинов, о МОРАЛЬНОЙ стороне вопроса никто и не заикался. Тогда я попросил слова, извинился перед присутствующими духовными лицами за то, что собираюсь сказать то, что следовало бы говорить им, вытащил из кармана конституцию США и сказал, что раздача презервативов школьникам – прямое нарушение Первой поправки к конституции. И во всеуслышание прочитал Первую поправку. После этого я сказал, что, вручая моему ребёнку презерватив, ущемляется свобода моей религии, так как наш священник чуть ли не на каждой проповеди говорит о грехе прелюбодеяния. А раздачей презервативов школа потворствует этому греху и, таким образом, вступает в открытый конфликт с учением моей церкви. Зал зааплодировал. Не знаю, сыграло ли моё выступление некую роль, но в нашем графстве раздача презервативов тогда так и не состоялась.

Джеферсоновская стена задействована сегодня как в США, так и в РФ, да и в остальном мире. Соответственно, практическое уничтожение религиозных устоев во всём мире привело к разгулу преступности, разврата, абортов в миллионных тиражах, и всевозможных извращений.

Безрелигиозное воспитание и обучение детей не замедлило сказаться на американских школах. Народное образование скатилось до уровня, когда оно, собственно, даже не заслуживает и самого названия не только воспитательного, но даже и образовательного органа. Средние школы в Америке ежегодно выпускают 100.000 неграмотных. Некоторые из них «продолжают» своё «образование» в высших учебных заведениях, где жульничество стало нормой поведения (как и пилюля против беременности). Согласно одному исследованию, средний выпускник американского высшего учебного заведения прочтёт не больше одной серьёзной книги за всю свою остальную жизнь вне учебного заведения!

С этой точки зрения интересно привести результат исследования, проделанного департаментами полиции и народного образования в г. Фуллертон, шт. Калифорния, в марте 1988 г. (население в 1988 г. -- 112 тысяч, т.е., типичный городок «одноэтажной Америки»). Целью исследования было сравнение «Семи главных проблем» в школах города в1940 и 1988 годах:

Основные проблемы в 1940 г.

Основные проблемы в 1988 г.

1. Ученики разговаривают. 1. Употребление наркотиков.
2. Жуют жвачку. 2. Употребление алкоголя.
3. Шумят. 3. Беременности.
4. Бегают по коридорам. 4. Самоубийства.
5. Не соблюдают очередей. 5. Изнасилования.
6. Одеваются не по правилам. 6. Ограбления.
7. Сорят в классах. 7. Избиения.

Учитывая, что г. Фуллертон -- типичный небольшой городок Америки, населённый «средними американцами», можно заключить, что он довольно точно отражает ситуацию по всей стране. Также учитывая, что вышеприведенная перемена в поведении молодёжи произошла в течение всего лишь 50 лет, во время усиленного развития в стране материализма-секуляризма, то можно ещё раз заключить, что общество, базирующееся на материалистических идеях, не только не способно к поддержанию высоких моральных принципов, но, наоборот, только способно ускорять их распад. И учитывая, что «молодёжь -- наше будущее», можно заключить, что будущее общества, в котором роль религии и священников узурпировала психология и армия психологов и психиатров (почти поголовно – атеистов), довольно мрачно.

Если бы это исследование проводилось в 2006 г., то в число современных проблем можно было бы добавить гомосексуализм и аборты. Но это пришлось бы делать под страхом обвинения в узости взглядов, ретроградстве и прочих грехах против «толерантности», так как эти поступки не классифицируются в наше время как грехи (да и самого понятия «грех» больше нет). Хотя только 30 лет тому назад энциклопедический словарь «Britannica» классифицировал гомосексуализм как «извращение», сегодня он общепринят как «альтернативный образ жизни». Соответственно, в школьных учебниках, при изучении понятия «семья», говорится, что в одних семьях родителями могут быть «папа и мама», в других – «два папы», а в третьих – «две мамы».

А аборты, после решения Верховного суда США 22 января 1973 г. в их пользу, стали неотъемлемым правом «выбора» женщин. Учитывая, что количество абортов с 1973 г. к 2005 г. достигло 47 миллионов (в среднем около полутора миллиона в год), «выбор» убить своего ребёнка делается значительной частью жителей США.

Это, пожалуй, один их немногих показателей, по которым РФ «догнала и перегнала» Америку: в РФ ежегодно совершается 1,6-1,7 миллиона убийств-абортов, что при населении более чем вдвое меньшем чем в США, говорит о почти поголовной утере моральных устоев в стране – ведь в решении совершить чуть ли не каждый аборт принимает участие не только женщина его совершающая, но и другие. И, понятно, всё общество, молчаливо одобряющее это. И, если в США количество рождений пока превышает количество абортов, то в РФ на 100 рождений приходится 115,9 абортов.

Немалая роль в «успехе» абортов в РФ принадлежит около 300 «центрам планирования семьи», а также введению «полового воспитания» в школах (как то, так и другое тоже слизанных с Америки), деятельность которых, направленная на снижение рождаемости, финансируется государством. Неплохо вспомнить, что в РФ повальная практика прерывания беременности при помощи аборта и неуважение к человеческой жизни начались с приходом марксисткой антирелигиозной идеологии. Мумия же главного идеолога этой системы и по сей день бережно хранится на Красной площади, в сердце когда-то православного государства, России (а не РФ).

П. Будзилович
5 ноября 2006 г.
Наяк, штат Нью-Йорк

В начало

Rambler's Top100  TopList