7 ноября 2004 г. Ниже приводится рассказ-интервью редакции узла "Мысли о России" с членом прихода преп. Серафима Саровского в г. Си-Клифф, штат Нью-Йорк, Владимиром Николаевичем Костриковым, очевидцем описываемого происшествия. Другие лица, которые присутствовали на описываемом собрании, могут присылать свои комментарии в редакцию для возможного опубликования по электронной почте, щёлкнув мышкой фразу Пишите нам! Принимаемые для опубликования комментарии помещаются в конце интервью в обратном хронологическом порядке, т.е. последние помещаются в начале этого раздела.

Оглавление

----------------------------------------------------------------------------------------
При перепечатке, ссылка на http://www.russia-talk.com/ ОБЯЗАТЕЛЬНА
----------------------------------------------------------------------------------------

Тройка РПЦз(Л) шьёт дело о. Сергию Клестову
(акт 4-й Си-клиффской драмы; первые три акта см. ЗДЕСЬ)

В четверг 4 ноября 2004 г., около 7 часов вечера, в храме преп. Серафима Саровского в г. Си-Клиффе, штат Нью-Йорк, собрались прихожане. Вернее, те из прихожан, кто смог придти, поскольку это был рабочий день.

Причиной сбора было ожидание приезда специальной комиссии РПЦз(Л. Так как в синодальном указе говорилось о том, что комиссия имеет своей целью встречу с настоятелем прихода и прихожанами, то для встречи был приготовлен приходской зал, расположенный под зданием храма.

Комиссия из трёх человек – «тройка» -- прибыла довольно пунктуально и в полном составе: митрофорные протоиереи Георгий Ларин и Алексей Охотин, а также протоиерей Андрей Соммер. Прихожане ожидали их в храме, куда и прошла, постукивая копытами, тройка.

Наивным прихожанам и о. Сергию представлялось, что – как и положено – будет отслужен молебен, после чего настоятель пригласит всех в трапезную, где приход всегда проводил подобные мероприятия.

Но не тут-то было! Войдя в храм, комиссары, даже не стряхнув грязь с копыт, тут же окружили о. Сергия со всех сторон и, зажав его рогами, начали что-то говорить ему приглушенными, нервными голосами. На лице о. Сергия отпечаталось недоумение. Отчётливо было заметно, что «гости» нервничают, косо поглядывая на прихожан.

Выяснилось, что комиссары боятся встречи лицом к лицу со всем приходом. Они сообщили о, Сергию, что запрутся в доме покойного владыки Митрофана и туда будут, по спискам, заготовленным местными стукачами, вызывать по одному людей, внесенных в эти списки.

Естественно, это удивило настоятеля, который ещё раз повторил своё приглашение пройти в приготовленное для этой цели помещение. Эту часть беседы почти никто не слышал, так как комиссары шептали очень тихо, трусливо поглядывая по сторонам.

В конце концов, не встретив понимания со стороны о. Сергия в своих чёрных замыслах, одному из приехавших (по-моему тов. Ларину) пришлось самому озвучить то, как будет проходить работа комиссии. Срывающимся голосом он начал кричать: «Никакого собрания не будет! Всё будет не так, как вы представляете! Мы уйдём в дом за церковью. Туда вас будут вызывать по спискам! Эти списки уже подготовлены! В эти списки включены только прихожане»!

Одним словом, о том как будет проходить это сомнительное мероприятие было известно синоду, комиссии и стукачам из прихода, даже списки были приготовлены заранее. Но о. Сергию и неблагонадёжным (с точки зрения синода) прихожанам ничего известно не было.

Эта трусливая наглость вызвала взрывную реакцию среди тех прихожан, которые не участвовали в клевете и стукачестве на своего настоятеля. Люди, ожидавшие узнать правду о клевете на честном открытом разбирательстве, поняли, что они обмануты. Внезапно, не сговариваясь, многие придвинулись к комиссару с криками «как вам не стыдно, как вы смеете вводить в жизнь церкви сталинские методы»; «мы не позволим вам устраивать расследование по методам КГБ-ЧК»; «не смейте устраивать 37-й год» и т.д.

Интересно оказалось следующее. В один миг присутствующие в храме, совершенно явно, разделились на две части. Если условно разделить прихожан на «белых» и «красных», то картина выглядела так.

Люди, подступившие к незваному гостю, как стеной отрезали от него о. Сергия. Парадоксально, но все они оказались недавними выходцами из Советского Союза. В красках это выглядело бы так – «красные» прикрывают «белого» батюшку стеной от «белой» эмиграции, стоящей с красным знаменем. При чём и визуально этот раздел был тоже виден. Впереди стена новых эмигрантов, подступивших к комиссару, за спиной у них пустое пространство, а дальше -- сбившиеся в кучку трясущиеся стукачи, среди которых практически не было выходцев из Советского Союза (за исключением бывшего парторга Московского райкома партии и может ещё одного-двух). Все же остальные были белого цвета, пытающиеся перекрасить приход в красный. Т.е. «белогвардейцы», которые ни сами, ни их дети, никогда не жили в Советском Союзе и понятия не имели о советской действительности.

Одним словом, синод со своей комиссией устроил скандал, подобного которому в этом храме никогда не было. Расчёт был на провокацию, она удалась и наверняка несдержанное поведение прихожан будет списано на о. Сергия.

Так или иначе, комиссары предложили провести краткий молебен перед началом «работы». Присутствие о. Сергия помогло взволнованным прихожанам немного успокоиться. Но как только молебен был отслужен, снова стали раздаваться требования прекратить произвол и вести честную открытую встречу с прихожанами. На это комиссия ответила молчанием и бегством в дом покойного владыки Митрофана, где предполагалось вести допросы прихожан.

Но их исчезновение из храма никак не успокоило ту часть прихожан, которые были обмануты ими и синодом. Т.е. синод, сама комиссия и стукачи, вызвавшие её, прекрасно знали, что именно и как будет «расследоваться», как знали и ту клевету, которая была возведена на о. Сергия. В неведении оказались о. Сергий и прихожане, не участвующие в доносах, почему они и не были готовы к защите. В самом указе о создании комиссии ни словом не упоминалось, что именно будет разбирать комиссия.

В указе нигде не было сказано, что тройка будет вызывать по спискам в закрытое помещение и как воры, запершись, допрашивать вызываемых людей. Опять же комиссия и стукачи оставались в выигрыше, так как комиссии и стукачам было известно, каким методом будет проходить судилище. Незапятнанные доносом прихожане и – что поразительно – настоятель прихода не был поставлен в известность и с ним вообще никто не считался: ни синод, ни комиссия, которая, приехав, выполняла все пожелания скрытых анонимностью доносчиков.

Как упоминалось выше, комиссары заявили, что вызывать они будут по имеющемуся у них списку. Естественно, список этот составлялся стукачами и был известен только им и синоду.

И тут мы сталкиваемся с поразительным явлением. Список прихожан подготавливается и передаётся стукачами в синод, который БЛАГОСКЛОННО его принимает, несмотря на то, что здесь нарушаются элементарнейшие правила приходского устава! Ведь всё это делается без участия и благословения настоятеля(!!!) группой анонимщиков, а синод благосклонно принимает донос и запускает комиссию для расследования по нему! Кстати, с этим списком приехавшая синодальная банда так и не соизволила ознакомить настоятеля, о. Сергия. Всё это моментально поняла обманутая часть прихожан, что и вызвало среди них резкое возмущение.

Тройка заперлась в доме за церковью. Но организовавшим донос шестеркам, находившимся в храме, стало ясно, что навряд ли удастся кого-нибудь вызывать из храма по списку, поскольку возмущённые прихожане могли заблокировать это безобразие. После исчезновения комиссии, в храме продолжалось то же самое, что и при них. В итоге кто-то из стукачей сбегал к ним и доложил, что нужно что-то предпринимать.

Через некоторое время в храм вошёл тов. Охотин и начал, в который уже раз, читать вслух указ синода о создании комиссии. Тогда присутствующие в храме стали требовать от него ознакомить прихожан с доносом, на основании которого эта комиссия была создана. Также прозвучало требование ознакомить всех присутствующих со списками, по которым комиссия собиралась вызывать на допрос, так как никто из не участвовавших в доносе не знал, внесен ли он в эти списки и соизволит ли его выслушать синодальная банда.

На это требование тов. Охотин опять тупо начал перечитывать указ синода. Тогда его резко оборвали и опять очень внятно повторили требование.

Замявшись, тов. Охотин начал мямлить что-то совсем непонятное, но в итоге проболтался, сказав, приблизительно, следующее: «Будет принято решение оставлять или убрать о. Сергия из прихода».

Эти случайно оброненные слова, выдавшие суть и смысл приезда тройки, дали всем понять, что эта банда приехала сюда не для беспристрастного разбирательства, а с уже готовым решением.

В храме поднялся гул негодования. Косноязычный Охотин, запинаясь прибавил что-то о том, что о. Сергий «недостойно ведёт себя по отношению к детям во время исповедей». Это только усилило негодование прихожан.

Я спросил Охотина – не подслушивал ли он исповеди. Видя настроение прихожан, тов. Охотин, поджав хвост и опустив рога, смылся из храма поросячьей рысью, отбивая дробь копытами. В это время о. Сергия не было в храме. Часть прихожан, бывшая против этого невиданного произвола, решила покинуть это судилище и попросить о. Сергия тоже уйти и не принимать участия в этом позорище. Другими словами, оставить стукачей с заказанной ими тройкой наедине – пусть умиляются друг другу вволю и стучат всласть. Всё равно эта «комиссия» приехала не для того, чтобы что-либо выяснить, а для того, чтобы зафиксировать факт, что некое разбирательство имело место. Всем стало ясно, что приехали они с уже готовым решением, а приход собрали лишь для того, чтобы поставить «галочку об исполнении».

Отца Сергия нашли у себя в доме, где с ним оказалась и часть прихожан. Выслушав нашу просьбу покинуть и не участвовать в этом надругательстве над честными прихожанами и им лично, о. Сергий ответил; «Они приехали меня распинать и я не имею права от этого уклоняться». Тогда все присутствующие поняли, что они тоже должны остаться со своим батюшкой.

В храме же в это время происходило следующее. Диакон прихода Павел Волков, очевидно обескураженный тем, что дело не складывается так гладко как хотелось бы стукачам, ворвался в храм (до этого он, как и положено Павлику Морозову, находился с комиссией в доме за храмом). Вид у него был невменяемого человека, он злобно что-то выкрикивал и истерически орал, требуя от прихожан беспрекословного подчинения ему и приехавшей банде. Этим он спровоцировал одного из прихожан на достойный ответ и не пострадал только потому, что несколько человек удержали возмущённого прихожанина до того, как он настиг распоясавшегося «отца» Павлика. Тот, вдруг поняв, что не только он может применять силу, но силу в ответ могут применить и к нему, поджав хвост, скрылся из храма.

Кстати, к этому моменту изолгавшиеся комиссары всё же передали в помещение храма списки тех, кого они соизволили по указке стукачей считать прихожанами и кто имел право записаться на допрос. В этих списках, естественно, оказались не все. Например, учительница, ведущая приходскую школу и не имеющая возможности платить взносы в силу своего материального положения, но вместо этого несущая послушание в сестричестве, в списках себя не нашла. Не нашли там себя и многие другие. Например, муж мог обнаружить, что его жена является членом прихода и исправно платит членские взносы, а он стукачами членом прихода не считается и в списках его нет. И т.д.

Тройка к этому времени приступила к «работе». Стали вызывать и через заднюю дверь храма, у которой стоял проверяющий, выпускать во двор, где находился дом, в котором они заперлись. У порога дома стоял «отец» Павел Волков, который следил тот ли человек хочет войти, после чего он открывал дверь пришедшему. Ну, опять же, чем не Павлик Морозов?

Стало ясно, что эта процедура рассчитана на долго, на измор. Тогда та часть прихожан, которая понимала лживость происходящего, спустилась в трапезную, где была установлена видеокамера. И многие, но далеко не все, кто был против того, что вытворял синод в лице присланной ими «комиссии», мог записать своё мнение на видео плёнку по поводу происходящего и что он думает об о. Сергии. Естественно, эти высказывания были довольно сумбурные, поскольку люди не были готовы встретиться в своём храме с таким безобразием. Но, тем не менее, такая плёнка продолжительностью около 45-60 минут была записана.

Около 12 часов ночи многие, как и следовало ожидать, почувствовали усталость. Некоторые были с детьми, многие говорили, что в силу усталости им теперь будет тяжело излагать свои мысли. Но никто не уходил.

Знаменательно как тройка вела свою «работу». Когда в первом часу ночи вызвали меня с женой, произошло следующее. Мы вошли в дом покойного владыки Митрофана, где за столом сидели комиссары. Во главе стола сидел тов. Охотин. Одесную от него сидел тов. Ларин, а ошуюю – тов. Андрей Соммер. На столе стояли фрукты и сладкое.

Перед столом стоял аналой с Библией и распятием. Мы с женой приложились. «Ваша фамилия и имя отчество», -- спросил тов. Ларин. Мы назвались и он записал наши данные в тетрадь. Нам предложили сесть. Я сел рядом с тов. Лариным, жена – рядом с тов. Соммером. Сели и замолчали.

«Ну, говорите», -- сказал тов. Охотин. «Что говорить»? – спросила жена. «Ну, раз пришли, то говорите», -- встрял тов. Ларин. Жена согласилась и очень коротко сказала то, что хотела сказать.

«Теперь вы», -- сказал мне кто-то из комиссаров.

«Перед тем как говорить», -- сказал я, -- «я хотел бы ознакомиться с доносом, иначе довольно трудно говорить о том, с чем тебя не ознакомили».

Тов. Охотин в энный раз тупо начал перечитывать указ синода о создании «комиссии».

«Нет, нет», -- сказал я, -- «Это мы всё знаем. Нам на хэллоуин в прошлое воскресенье, по вашему же приказу, о. Сергий указ прочитал с амвона. Я хочу знать суть доноса, я хочу ознакомиться с ним, тогда я смогу высказать своё мнение по этому поводу, иначе я как слепой. Вы и ваши стукачи знаете в чём пытаетесь винить о, Сергия. А те, кто не доносил, ничего не знают. Это не честно».

«Может вам ещё назвать и фамилии тех, кто попросил нас приехать»? -- не без доли ехидства спросил меня тов. Охотин.

«Конечно», -- ответил я – «Вы же мою фамилию и имя записали, почему я не могу знать имена тех, кто имеет мнение противное от моего»?

Мне было абсолютно ясно, что передо мной сидят три марионетки, действующие не по правде и совести, а по заданию от «вышестоящих товарищей». Решение у них принято и не имеет смысла их в чём-то убеждать. Я решил сказать то, что я обо всём этом думал. Но перед тем как говорить я задал вопрос: «А вы будете записывать то, о чём я буду говорить»?

«Конечно, будем», -- ответили мне.

Я начал говорить. Они начали писать, порой прекращали записывать и толпой набрасываться на меня, если я говорил, по-видимому, то, что им не нравилось. Тогда я пытался остановить их и просил делать своё дело. Т.е. слушать и записывать.

Когда я заявил, что, по моему мнению, раскол в Зарубежной Церкви исходит от действий митрополита Лавра и его синода, тов. Охотин перестал писать. Я потребовал от него, чтобы он продолжал запись. Охотин опять же, с ленинским прищуром и обаятельным ехидством сказал мне: «На всех тетрадей не хватит, чтобы всё записывать». Ну, что я мог ответить на это?!

Когда я сказал, что причиной гонений на о. Сергия является то, что он против «воссоединения» с Московской патриархией в том виде как это делает синод, комиссары радостно оживились. Ларин, Охотин и третий комиссар радостно заверили меня: «А вот это мы запишем обязательно! Вот ты и подписал приговор о. Сергию! Ты ещё и сам ответишь за то, что ты здесь говорил»!!!

«Да пошли вы все...»! – подумал я. Встал и сказал: «Поставьте вместо Библии портрет Сталина, а у себя за спиной – красный флаг со звездой». Сказал и вышел.

И эти люди, эти лгуны и перевёртыши – священники?! Это они учат паству добру и правде!?

Последним, около часа ночи, был вызван о. Сергий. Пробыл он там довольно долго. Несколько человек дождались его. Когда тройка уехала, мы подошли к нему и спросили: «Ну, что там было, батюшка? Сказали ли Вам кто и что донёс»?

Отец Сергий усмехнулся: «Нет. Они дали мне список с обвинениями в мой адрес. Каждый обвинитель писал в чём он меня обвиняет. Они мне сказали, чтобы я ПИСЬМЕННО ответил на каждое обвинение... Но обвинения были анонимны. Мне так и не сказали, кто обвиняет меня...»!

И батюшка добавил: «Вы должны понять, что вы сейчас защищали не меня, а спасали свои души тем, что не пошли за злом».

Послесловие.

Невооружённым глазом видно, что Лавровским синодом вводятся в действие, как модно сейчас говорить, «новые технологии». «Новые» в кавычках для зарубежья, но абсолютно знакомые для тех, кто жил в Советском Союзе. Сам Лавр и его ожиревшее окружение никогда бы не додумались применить такой метод для устранения неугодных. А в совдепии это был стандарт – донос, анонимность, тройка, издевательство над неугодными свидетелями. Принятие к рассмотрению лишь выгодных показаний. Открытая клевета. Укрытие стукачей. И т.д.

Но и ещё одна немаловажная деталь – создание базы данных на неугодных лиц для Лавра и его синода (читай: Московской патриархии). Помните с чего начинался допрос? «Ваше имя, фамилия и отчество». Всё...

В начало

----------------------------

Комментарии читателей
(в обратном хронологическом порядке)

 

Получено редакцией 11 ноября 2004 г.

11 ноября 2004 г.

Я многолетняя прихожанка Храма св. Серафима Саровского в Си Клиффе. С болью в душе переношу всё, что сейчас случилось в нашем приходе... Никогда не ожидала, что кто-нибудь из прихожан может втайне написать донос на нашего настоятеля о. Сергия Клестова, благословенного преемника нашего всеми почитаемого владыки Митрофана, духовника о. Сергия.

Наш батюшка о. Сергий – истинный батюшка, молитвенник и попечитель о наших душах.

Так как же случилось, что одна часть прихожан, не известив всех членов прихода, тайно написали донос владыке Лавру на о. Сергия?!

Я, как и многие из нашего прихода, не знаю: от кого и о чём эта «жалоба»...

Ещё совсем недавно, когда мне рассказывали о расколах в других Русских Зарубежных Церквах, я наивно отвечала, что у нас такого не может произойти, так как мы живём как одна дружная семья во главе с нашим батюшкой и его надёжными помощниками – дьяконом о. Павлом Волковым, рачительным старостой Михаилом Рылем, и заботливым сестричеством.

Но, увы... Где мирно и хорошо - там дьявол мутит...

Я безоговорочно за о. Сергия! Ибо он ни в коей мере не заслуживает такого предательского поступка.

Я понимаю ярое негодование прихожанина Владимира Кострикова, который, как и многие из нас, защищает честь нашего батюшки, но я не согласна с его неподобающим «тоном» и обращением к владыке Лавру и присутствующим членам Синодальной комиссии.

Хотя, по сути, все изложенные факты справедливы.

А «эмоциональная окраска» саркастического памфлета была «вольно или невольно», всё же спровоцирована самими членами комиссии, на что тоже необходимо обратить внимание нашим батюшкам Русской Зарубежной Церкви.

Я тоже почувствовала в некоторых моментах крайнюю некорректность и даже злостное ехидство Синодальной комиссии по отношению к тем прихожанам, которые заступались за о. Сергия во время их опроса...

Мне больно и досадно, что нас покидает ЛЮБОВЬ...

Людмила Серафимовна Кудашева-Мурашкина
СиКлифф, Нью-Йорк
E-mail: ludmila49us@yahoo.com

-------------------------------

Получено редакцией 11 ноября 2004 г.

Да, эта была настоящая сцена предательства Иуды.
Комиссия напоминала Пилата.
И что сказать о тех, которые кричали:"Распни, распни Его!"?

С уважением к о.Сергию и всем, кто его поддерживает
<>Татьяна Косьяненко и Элеонора Чжен

-------------------------------

Получено редакцией 10 ноября 2004 г. Происшедшее в Храме Святого Серафима в Си-Клифф 4-го ноября 2004г., как и предшествующие этой отвратительной кульминации события, заставляет задуматься. Реакция на случившееся вмещает в себя и шок, и отвращение, и боль, и констатацию печального факта, что ничто не проходит бесследно – ни вокруг нас, ни в нас самих. Думать, что то мерзкое и страшное, о чем нам рассказывали отцы и деды, о чём мы читали, чему сами были свидетелями – кануло в прошлое, не задев нас и наших детей – какая слепая наивность.

Всё осталось при нас - неизбывное, видимо, неизлечимое наследие, прочно вошедшее в самую ткань наших представлений, образа мыслей – и образа действий. Как могло это произойти в Православном Храме, в 21-м веке, в стране, не прошедшей десятилетий коварного и кровавого советского промывания мозгов, в присутствии, больше того, при активном участии служителей Церкви – ответ на это могут (или не смогут?) дать историки, психологи, философы, “знатоки душ человеческих”, но не мы, во всяком случае, не сейчас.

Каким чудовищным образом дух и буква советского воспитания и уклада могли так победоносно “аукнуться” и предстать через годы и расстояния во всей своей неприглядной полноте – и где? В Храме, куда годами, духовно голодные, душевно обобранные, мы приходили и, сами не замечая, как – узнавали, памятью предков вспоминали, дышали тем, чего почти все мы, приехавшие, “понаехавшие” из Союза, были лишены в “той” жизни.

То, что зародилось как пакость, подлость, в редких случаях - хочется думать - непростительная глупость, скорее всего увенчается временным “успехом”. Ближайшее будущее нашего Настоятеля в этом храме, очевидно, предрешено – а что будет дальше, не знает никто из нас. Зная Отца Сергия, мы за него, конечно, не боимся – он выйдет из этого испытания духовно цельным и, может быть, ещё более сильным.

Но кто ответит нам и нашим детям за этот кошмар в нашем Храме (нашем, потому что не годами и не родством даётся право, если оно вообще даётся, называть Святыню “своей”), за это наваждение – за списки, анкеты, допросы, членские взносы на фоне невразумительного лепета члена комиссии, злобной истерии дьякона, за подлость, за грязную, анонимную для прихода клевету на священника, за вопросы наших детей “Как это может быть?” Может. Есть. Будет?

Надежда Гоциридзе-Колумбус

------------------------------------

Получено 10 ноября 2004 г. на английском языке и переведено редакцией узла "Мысли о России"

4 ноября 2004 г.

Милостивые государи!

К сожалению я не вернусь из Москвы во время, чтобы присутствовать на собрании по поводу событий, происходящих в приходе св. Серафима Саровского. Соответственно, я хотел бы предложить вашему вниманию данное письмо.

Прежде всего я хочу сказать, что уже в течение некоторого времени я являюсь трастистом нашей церкви. Мне кажется странным пробовать защищать отца Сергия, так как он не нуждается ни в какой защите. Он всегда прекрасно вёл приход как сейчас, так и при епископе Митрофане, который, кстати, избрал о. Сергия своим преемником.

Насколько я понимаю, группа прихожан, тайком от всего прихода, собрались и планируют заговор, чтобы удалить о. Сергия. Спрашивается, по каким причинам? Обвинения, о которых я слышал – так как никто не высказывает их открыто – настолько нелепы, что их лучше всего следовало бы затолкать в трубу камина, где они, наверно, не загорятся настолько они мерзки.

«Скучные проповеди» -- разве это преступление? Если согласиться с этим, то всех священников следовало бы посадить в тюрьму. Его проповеди, как проповеди всех хороших священников, иногда прекрасны, а иногда не производят то же самое впечатление на всех. Как насчёт «обвинений» в том, что он разговаривал с молодёжью на интимные темы? Разве это не является его обязанностью? И почему разговор об этом поднимается после нескольких лет?

Совершенно очевидно, что всё это старый приём -- «очернить священника» при помощи ложных обвинений, которые он не может опровергнуть, так как ему нечего опровергать. Это напоминает советские методы 1920-х, 1930-х и ранних 1960-х годов.

Я очень прошу вас попробовать найти хотя бы крупицу доказательства в обвинениях против этого доброго человека и прекрасного священника. Вы не найдёте ни одной. Эта попытка опорочить и оклеветать о. Сергия является низким поступком людей, проявивших в этом извращённое поведение. Это в высшей степени не по-христиански и порочит христианство в целом, что показывают репортажи об этом в прессе. Если его уберут, большинство членов прихода Св. Серафима Саровского будут шокированы и заслуженно чувствовать себя жертвами предательства.

И, наконец, следует посмотреть на истинные намерения заговорщиков, стоящих за этим путчем, предполагая, что они не ограничиваются ненавистью и мелочным склочничеством, но также вытекают из соображений финансовых и личной выгоды. Здесь, по-видимому, есть что-то невидимое поверхностному наблюдателю.

Хотя я желаю вам успеха в исполнении вашего неприятного долга, я никак не завидую членам комиссии. Люди в Церкви, особенно в нашей Церкви, должны творить добро, а не зло.

С уважением
Франк Колумбус

--------------------------------------

Получено редакцией 10 ноября 2004 г.

«ЖИЗНЬ-РАСПЛАТА»

Я понимаю, и разделяю тот душевный взрыв моего собрата Владимира Кострикова, и не спешите так же ехидно и неподобающе судить его, а постарайтесь понять его неуёмную боль за всех нас и за нашего духовника о. Сергия Клестова. Для тех, кто не знает о Володе. Он ведь был дрессировщиком в Госцирке в бывшем СССР, дрессировал: от голубей, коз, баранов, свиней, волков, медведей и обезьян... И во время гастролей советского цирка в Америке он с женой остался здесь, дабы, наконец, найти настоящее свободное бесклеточное пристанище... И выбрал себе не менее опасную профессию водителя трака... Бессонные ночи и перегоны груза по всей Америке...

Он прошёл 11 депортационных судов! Все эти годы дело вела одна и та же судья, и наконец-то она, даже не будучи православной, смогла разобраться в глубине принципиального различия между Русской Православной Церкви За рубежом и Московской Патриархией. На основании чего Владимир с женой и получил защиту в Соединённых Штатах Америки.

Судья поняла: почему миллионы советских граждан не хотят жить в этом человекообразном зверинце... И этот кошмар для семьи Костриковых продолжался 12 лет, как на бочке с порохом, в ожидании справедливого суда: или быть выброшенным на расправу своих врагов или получить выстраданную возможность - жить как положено жить человеку.

К чему я это рассказал? Без этого введения в судьбу самого негодователя Владимира Кострикова, думаю, что намного меньше окажется нахрапистых щепетильных противников, с так называемыми пуританскими наклонностями к его безоглядно разудалой статье под названием «Тройка РПЦЗ(Л) шьёт дело о. Сергию Клестову» с его наступательно бойцовским надрывом искромётно саркастического памфлета с завихрениями революционно-большевистских интонаций, но это совершенно в том же духе вызванном стихийным бесконтрольным поведением самими же членами Синодальной комиссии, кои изначально повели себя в высшей степени недостойно по отношению к прихожанам и к самому о.Сергию.

От них исходил мрак самоуверенной правоты и безнаказанности с повадками гулаговских надзирателей и всего того что принесла на гребне мерзости и беззакония вся взбунтовавшаяся накипь и шушара Октябрьского переворота...

Как-будто я «телепортировался» в пропасть бунинских «Окаянных дней»! И ЭТО не даёт мне покоя...

Именно здесь, в «Окаянных днях», Бунин, как бы следуя совету Максима Горького, «ткнул» свой нож «куда надо», куда ему велела совесть честного, русского писателя.

Я воочию увидел бунинскими глазами в лице «синодальной тройки» все худшие черты русского человека, самые отрицательные стороны его души, о которых Бунин не раз писал до революции, они вылились наружу с приходом «октябрьского переворота»... и теперь упоённые кровью, разложившиеся от пьянства и отсутствия ежедневного труда, сознающие свою полную власть и безнаказанность, творят повсюду бесчинства и наслаждаются вольницей, присущей, характеру русского мужика.»

Но откуда и как могло случиться, что некоторые из этих большевистских черт в характере синодальной тройки?! Они, по счастью, не рождёны в СССР, а воспитаны в православных семьях в духе свободной Америки, и как же в них так глубоко укоренились революционные раковые метастазы?! И ведь они даже не усомнились в своём беззаконии и безнравственном прельщении – обладание гражданской властью, так как в данный момент они ну никак не соответствовали православным священнослужителям и не были «равными среди равных»...

«Синодальная тройка» - это те же красноармейцы это всё те же «коротконогие», «рябые», «с рыжими бородами»», но теперь накалённые до предела, мужики из бунинских деревенских рассказов. Какой бред! Обман! И предательство!

Я был живым и зорким свидетелем кровавого начала новейшего смутного времени... И Бунин в своё время со свойственной его натуре правдивостью, непосредственностью и мастерством передавал в своих дневниках-записях виденное им и пережитое. Он с горечью, сарказмом и досадой писал: «Почему мы непримиримы с большевизмом?» - После того, как большевизм так чудовищно ответил сам на этот вопрос всей деятельностью своего пятнадцатилетнего существования? Я лично совершенно убеждён, что низменней, лживее, злей и деспотичней этой деятельности ещё не было в человеческой истории даже в самые подлые и кровавые времена...»

И другое, на чём так важно и необходимо заострить внимание (не исключая и уклонившихся - молчаливых приходских наблюдателей), так это на не сторонних - сочувствующих, мгновенно взбодрившихся с выходом «колокольного набата» Владимира Кострикова, и поддержавших его мгновенную, сиюминутную предостерегающую оперативность стихийного зова. Когда разгорается посреди ночи пожар... Здесь не думаешь, в чём ты выскакиваешь (прямо из постели!) и как ты выглядишь, а только бы успеть к месту происшествия и, не раздумывая броситься в пекло успеть во что бы то ни стало спасти задохнувшихся детей, стариков и животных...

Владимир Костриков самый первый и смелый «пожарник» среди нас всех прихожан благообразно размышляющих как подобает вести себя с комиссией и иерархами церкви и как мы выглядим на миру...

Владимир без оглядки бросился с открытой головой в разгоревшийся пожар вытаскивать своего духовника из пекла, а мы сейчас будем вешать ему ярлыки о его не субординационном непочтении к «синодальной тройке», кои сами и совершили этот самый настоящий «поджёг» в духе ФСБ, тайно взрывающих дома в России... И боюсь не опоздаем ли мы на этот беспощадный давно разгоревшийся пожар так и не успев вытащить из синодального огня нашу Русскую Зарубежную Церковь...

Как пишет опять же одна из первых откликнувшихся на эту статью Наталья Антоненко, - как она в 2001 году живя рядом с женским монастырем Леснинской иконы Божией Матери во Франции стала свидетелем точно такой же истории, с участием пр. Ларина - настоятеля Русской Зарубежной Церки в Наяке и как Синодальная Комиссия под его руководством из 3-х человек устроила судилище над духовником обители. И как насельницы монастыря своим молчанием предали своего духовника протоиерея отца Константина Федорова, который показал тогда пример христианского смирения и любви. Тогда мы думали что пройдет много лет и Московская патриархия возьмет все в свои руки. Прошло всего 4 года.

Помоги, Господь отцу Сергию и всем его единомышленникам стоять в истине.

А что я сам думаю о трагическом расколе нашей Зарубежной Церкви прошу вашего внимания к одной из глав моей книги «ПОКА НЕ ДОГОРИТ ПАСХАЛЬНАЯ СВЕЧА»

Борис Б. Мурашкин, академик, композитор, поэт
(Россия – США)
E-mail: mourashkin2000@yahoo.com

--------------------------------------

Получено редакцией 9 ноября 2004 г.

Я , Наталия Антоненко и моя семья  в 2001 году жили рядом с  жен. монастырем  Леснинской иконы  Божией Матери во Франции. Я стала свидетелем точно такой же истории, с участием пр. Ларина. Комиссия из 3-х человек устроила судилище над  духовником обители. Тогда насельницы монастыря  своим молчанием предали своего духовника. Протоиерея отца Константина (Федорова), который показал тогда пример  христианского смирения и любви. Тогда мы думали что пройдет много лет и  Московская патриархия возмет все в свои руки.Прошло всего 4 года. Помоги, Господь отцу Сергию и всем его единомышленникам стоять в истине.

Наталия Антоненко

----------------------------

Получено редакцией 10 ноября 2004 г.

27 августа 2004 года

Ваше Высокопреосвященство!

Благословите,

В силу обстоятельств, сложившихся в приходе Храма Святого Серафима в Си-Клиффе, мы сочли себя вправе обратиться к Вам с этим письмом.

По понятным причинам, в общем письме было бы трудно, если не невозможно, говорить о том, что связывает каждого из нас с Настоятелем нашего Храма, а многих из нас - и с нашим духовным отцом. Так же невозможно было бы рассказать в письме о том многолетнем духовном окормлении, которое, благодаря Господу, получаем от Отца Сергия мы и наши дети.

Каждый из нас хранит в сердце свою личную благодарность Отцу Сергию за его преданную пастырскую работу, духовную поддержку и безотказную жертвенную помощь в невзгодах.

В этом обращении к Вам мы можем только просить и надеяться, что за строками этого письма Вы почувствуете нашу боль и тревогу за нашего Батюшку, вызванные, к сожалению, реальными обстоятельствами в жизни прихода.

В случае Вашего желания и возможности встретиться с нами, мы будем рады поделиться с Вами поистине бесчисленными примерами беззаветного служения Отца Сергия Господу и своей пастве, свидетелями чему благодарно являемся вес мы.

Просим Вашего Архипастырского Благословения и руководства в это трудное для всех нас время.

От редакции. Под текстом 37 подписей членов прихода св. Серафима Саровского. Так как это обращение к вождю РПЦз(Л) писалось в конце августа, то теперь мы знаем, что он в тот момент был занят планированием репрессий против о. Сергия Клестова. Как и следовало ожидать, это прошение от 37 прихожан осталось без ответа. Вернее, ответ был дан в виде "собрания" и "комиссии", описанных выше.

В начало

----------------------------

Rambler's Top100  TopList