Помещено 7 октября 2003 г. Судя по письмам, начавшим приходить в редакцию узла «Мысли о России», лобызания архиепископа Лавра (в октябре 2001 г. захватившего пост Первоиерарха РПЦЗ и теперь именующего себя «митрополитом») с президентом Российской Федерации («РФ») Владимиром Путиным, открыли глаза НЕКОТОРЫМ членам РПЦз(Л) на то, что стало явно после предательского архиерейского собора РПЦЗ 2000 г. Т.е. то, что арх. Лавр со товарищи медленно, но верно, пытаются сдать своих «верных чад» тов. Дроздову (также известному как «патриарх Московский и Всея Руси Алексий II). Сегодня не остаётся никаких сомнений в том, что теперешние «вожди» РПЦз(Л), попирая 80-тилетние традиции РПЦЗ, готовы принять условие тов. Дроздова вступить в диалог с «чистым листом». Т.е. забыть о том, что Московская патриархия, организованная тов. Сталиным в 1943 г., НИКОГДА не могла считаться правопреемницей Русского Православия, а только лишь религиозным отделом КГБ и ЦК КПСС, погрязшем в сергианстве и экуменизме. То, чем сегодня занимается «священноначалие» РПЦз(Л) решительно осуждалось всеми Первоиерархами РПЦЗ. В качестве примера редакция МоР приводит два «Скорбных послания» Митрополита Филарета (Вознесенского). Второе -- от 1971 г. приводится ниже, а первое, от 1969 г., расположено ЗДЕСЬ

Оглавление

----------------------------------------------------------------------------------------
При перепечатке, ссылка на http://www.russia-talk.com/ ОБЯЗАТЕЛЬНА
----------------------------------------------------------------------------------------

 

Святейшим и Блаженнейшим Патриархам,
Преосвященным Митрополитам, Архиепископам и Епископам
Святой Православной Церкви

ВТОРОЕ СКОРБНОЕ ПОСЛАНИЕ

Каждому епископу вверены люди Господом в его епархии, и он за них воздаст ответ Богу (Ап., 39). По 34-му Апостольскому Правилу «епископ творит только то, что касается до его епархии и мест к ней принадлежащих».

Однако бывают обстоятельства, когда некоторые явления по своему значению могут оказать влияние на чад не одной только епархии, а даже многих Поместных Церквей одновременно. Такие явления вселенского характера уже не могут не касаться каждого православного епископа, как преемника Свв. Апостолов, поставленного ограждать свою паству от разных соблазнов. В особенности это относится к нашему времени, когда при существующей технике так быстро распространяется всякое известие и разные идеи.

Наша паства, принадлежащая к свободной части Русской Церкви, рассеяна по всем странам мира. Поэтому сказанное выше относится к ней в ещё большей мере, чем к кому-либо другому.

Вследствие этого и епископы наши на своих Соборах не могут ограничивать своих суждений узкими пределами возникающих в их епархиях пастырских и административных проблем, но вынуждены простирать своё внимание и на вопросы общего для всего православного мира значения, ибо скорбь одной Церкви должна быть и скорбью другой, вызывая в ней живое участие (Фил., IV, 14-15; Евр., X, 33). И если Св. Апостол Павел изнемогал с изнемогающими и воспламенялся с соблазняющимися, то можем ли мы, архиереи Божии, оставаться равнодушными к росту заблуждения, угрожающего спасению душ многих наших братьев во Христе?

Движимые таким чувством, мы уже обращались однажды со Скорбным Посланием ко всем Епископам Святой Православной Церкви. Мы рады были узнать, что в созвучии с нашим обращением в недавнее время несколько Преосвященных Элладской Церкви сделали заявления своему Священному Синоду о необходимости иметь суждение об экуменизме как ереси и пересмотреть вопрос о принадлежности к Мировому Совету Церквей. Мы радуемся такой здоровой реакции на распространение так называемого экуменизма, ибо она даёт нам надежду на то, что Церковь Христова будет ограждена от нового угрожающего ей потрясения.

Со времени нашего первого Скорбного Послания прошло два года. Увы, если и раздались ныне в Элладской Церкви новые заявления о неправославии экуменизма, то ни одна Православная Церковь ещё не заявила о своём выходе из Мирового Совета Церквей.

В нашем первом Скорбном Послании (1969 г.) мы яркими красками обрисовали, насколько противоречит элементарным началам православной экклесиологии органическая принадлежность Православных Церквей этому Совету, построенному на чисто протестантских началах. Ныне, по уполномочию нашего Собора, мы желали бы глубже развить наше предупреждение, показав ту бездну ереси против самого понятия Церкви, в которую влекутся все участники экуменического движения.

Содержание его очень ясно определил католический богослов Ив В.У. Конгер. Он пишет, что «это есть движение, которое побуждает христианские Церкви желать восстановления утраченного единства, а для этого глубоко познать себя и понимать одна другую». Далее он говорит, что «оно составляется в целокупности чувств, идей, дел или учреждений, собраний или конференций, церемоний, манифестаций, и изданий, которые направлены к тому, чтобы подготовить воссоединение в новом единстве не только отдельных христиан, но и фактически существующих отдельных Церквей. В действительности слово 'экуменизм' протестантского происхождения, определяет теперь конкретную реальность: совокупность всего перечисленного на основе настроения некоторого количества очень определённых убеждений. Это не есть желание или попытка соединения почитаемых разделившимися в единую Церковь, почитаемую единственно истинной. Экуменизм начинается там, где признаётся, что в нынешнем своём состоянии ни одно христианское исповедание не обладает полнотой христианства; что даже если одно из них и истинное, то оно, однако, как исповедание не обладает полнотой истины, но что есть ещё христианские ценности вне его не только у христиан, отделённых от него в вероучении, но и в других Церквах и других исповеданиях как таковых».

Такое определение экуменического движения, данное римо-католическим богословом тридцать четыре года тому назад, остаётся точным и доныне, с той разницей, что за эти годы оно ещё более развилось, открывая новые и ещё более опасные перспективы.

Увы, последнее время изобилует фактами, которые свидетельствуют о том, что некоторые представители Православной Церкви в своём диалоге с инаковерующими усвоили чисто протестантскую экклесиологию, за которой следует и протестантский подход к вопросам церковной жизни, получивший своё выражение в столь распространённом теперь модернизме.

Модернизм это есть сравнение церковной жизни по началам современности и человеческих слабостей. В России он получил своё яркое проявление в начале двадцатых годов нашего столетия, в так называемом обновленческом движении, или «Живой Церкви». На учредительном собрании основателей «Живой Церкви» 29 мая 1922 года цели её были определены как «пересмотр и изменение всех сторон церковной жизни, какие повелительно требуются современной жизнью».[1] Это было попыткой реформации, приспособленной к условиям коммунистического строя. Модернизм ставит угождение человеческим слабостям выше нравственных и даже догматических требований Церкви. Насколько мир удаляется от Христовых начал, настолько и модернизм всё более и более понижает уровень религиозной жизни. Мы видим, как в западных исповеданиях это ныне влечёт за собою упразднение постов, крайнее сокращение и вульгаризацию богослужения и в конце концов полное духовное опустошение, которое иногда связано с потворством противоестественным порокам, не исключая даже тех грехов, о которых Св. Апостол Павел советовал верующим вовсе не упоминать.

Именно модернизм лежал в основе определений печальной памяти Всеправославного Совещания в Константинополе в 1923 году, по-видимому, не без влияния обновленческой попытки в России.

После него ряд Церквей хотя и не пошёл полностью по пути предлагавшихся там реформ, всё-таки принял западный календарь, а в некоторых местах даже западную пасхалию.

Это было первым шагом по пути модернизма в Православной Церкви: изменять порядок церковной жизни во имя сближения её с порядком жизни еретических общин. Это явилось нарушением принципов, установленных церковными канонами, которые, напротив, направлены к религиозному обособлению верных от мудрствующих иначе, чем Православная Церковь, а не к сближению с их молитвенной жизнью (Тит., III, 10; Ап., 10, 45, 65; Лаод., 32, 33, 37 и др.).

Печальным плодом этой реформы явилось нарушение единства молитвенной жизни православных христиан в разных частях мира. В то время, как одни из них вместе с еретиками празднуют Рождество Христово, другие ещё постятся. Иногда такое разделение происходит в одной и той же Поместной Церкви. Допускается иногда даже празднование Пасхи по западной пасхалии. Так, во имя сближения с инаковерующими упраздняется принцип, принятый I Вселенским Никейским Собором 325 г., чтобы все православные христиане по всему миру одновременно, едиными устами и единым сердцем радовались и славили Христово Воскресение.

Попытки вводить реформы, не считаясь с предшествующими общецерковными определениями и обычаями, вопреки 2-му Правилу VI Вселенского Константинопольского Собора 689 г., создают только смуту. Об этом красноречиво говорил блаженной памяти Патриарх Сербский Гавриил на Церковном Совещании в Москве в 1948 году.

«В последние десятилетия, -- заявил он, -- появляются разные стремления в Православной Церкви, которые вызывают оправданные опасения за чистоту её вероисповедания и за её догматическое и каноническое единство».

Созыв Вселенским Патриархом «Всеправославного Конгресса» и Ватопедской Конференции, главной целью которых было подготовить всеправославную предсоборную комиссию (просинод), нарушили единство и сотрудничество Православных Церквей. С одной стороны, отсутствие Русской Православной Церкви на этих собраниях; а, с другой стороны, поспешность и односторонние поступки некоторых Поместных Церквей и необдуманные выходки отдельных их представителей, внесли в жизнь Восточной Православной Церкви хаос и аномалии.

Одностороннее введение нового Григорианского календаря в некоторых Поместных Церквах и сохранение старого стиля другими поколебали единство Церкви и внесли тяжёлые потрясения в жизнь тех из них, которые так легко приняли новый стиль».

В недавнее время профессор Феодору, один из представителей Элладской Церкви на совещании в Шамбези (Швейцария) в 1968 году, отмечал поспешность календарной реформы в Греции, указывая на то, что последняя до сих пор страдает от вызванного ею разделения.[3]

Чуткая совесть многих чад Церкви не могла не ощутить, что в календарной реформе уже положено начало пересмотра всего того строя православной жизни, который освящён многовековым преданием и утверждён определениями Вселенских Соборов. Уже на Константинопольском Всеправославном Конгрессе 1923 г. поднимался вопрос о второбрачии духовенства и других реформах. На этих днях Архиепископ Северной и Южной Америки Иаков (Константинопольский Патриархат) высказался за введение женатого епископата.[4]

Сила Православия всегда была в сохранении всех начал церковного Предания. Между тем, кроме календаря, в программу будущего Великого Собора стараются включить не заботу о лучших путях сохранения этих начал, а пересмотр всего строя жизни Церкви, начиная с упразднения постов, второбрачия духовенства и прочего, открывая пути для сближения с порядком жизни еретических общин.

Увы, в последнее время мы видим признаки такого большого развития экуменизма с участием православных, что он стал серьёзной угрозой, ведущей к полному уничтожению Православной Церкви путём растворения её в море еретических общин.

Вопрос о единстве ставится теперь не в ту плоскость, в которой его рассматривали Свв. Отцы. Для последних в отношении еретиков речь шла о их воссоединении, которое обуславливалось принятием ими всех православных догматов и возвращением их в лоно Православной Церкви. В экуменическом же преломлении подразумевается, что обе стороны -- православные и неправославные -- в чём-то не правы, но могут соединиться, ни от чего не отказавшись, причём это относится не только к римо-католикам, но и к протестантам. Патриарх Константинопольский Афинагор (Спиру) ясно высказал это в своей приветственной речи кардиналу Виллебрандсу в Константинополе (Турция) 30 ноября 1969 года.

Патриарх пожелал кардиналу, чтобы его деятельность «обозначила новую эпоху прогресса не только в том, что касается наших двух Церквей, но всех христиан». Патриарх определяет новый подход к проблеме единства в том, что «никто из нас не призывает другого к себе, но, как Пётр и Андрей, мы обоюдно направляемся к Иисусу».

Недавний обмен посланиями между Папой Римским Павлом VI(+ 1978) и Константинопольским Патриархом Афинагором (Спиру) углубляет и развивает эту неправославную мысль, и что глубоко нас взволновало.

Поощряемый разными заявлениями, делавшимися Предстоятелем Константинопольской Церкви, Папа писал ему 8 февраля 1971 года: «Верующим, собравшимся в базилике Св. Петра в неделю единения, мы напоминаем, что между нашей Церковью и достопочтенными Православными Церквами уже существует, хотя и несовершенное, но почти полное общение, вытекающее из нашего общего участия в Таинстве Христовом и Его Церкви».

В этих словах содержится новое для римо-католичества, но старое для протестантства, учение о том, что существующее на земле разделение между христианами является, в сущности, призрачным. До неба оно не доходит. Обетование Спасителя Своим ученикам о значении прещений против непослушных Церкви (Мф., XVIII, 18) признаётся, таким образом, недействительным. Такое учение является новшеством не только для православных, но и для Рима. Изданная в 1928 году Папой Пием XI(+ 1939) энциклика «Mortalium Animos» была совсем иного содержания. Однако римо-католики для нас «внешние», и нас прямо не касаются перемены в их взглядах. Их приближение к протестантской экклесиологии интересует нас лишь постольку, поскольку оно происходит одновременно с усвоением православными христианами. Экуменисты из православных и экуменисты из католиков и протестантов приходят к единомыслию в одинаковой ереси.

Патриарх Константинопольский Афинагор (Спиру) 21 марта 1971 года ответил на послание Папы в одном духе с ним. Приводя его слова, мы подчеркиваем в них особенно важные выражения.

Если Папа, не интересуясь догматическим единомыслием, призывает Патриарха Афинагора «сделать всё возможное, чтобы ускорить столь желанный день, когда в форме сослужения мы сможем вместе причащаться из одной и той же Чаши Спасителя», то Патриарх Афинагор ответил ему в том же смысле.

Называя Папу своим «старшим братом», Патриарх пишет, что хочет подчиняться «божественной воле Господа, который желает, чтобы Церковь была едина видимо всему миру, так, чтобы весь мир мог быть объединён в ней. Мы спокойно предаём себя Святому Духу, ведущему нас для твёрдого продолжения и усовершения святого дела, начатого и развиваемого Вами в нашем общем и святом желании создать и явить миру Единую, Святую, Соборную н Апостольскую Церковь».

Далее Патриарх пишет: «Воистину, даже если Церковь Востока и Запада отделились друг от друга, один Господь ведает по какой причине, то они не были отделены от существования их общения в таинстве Бога и Человека Иисуса и Его богочеловеческой Церкви».

Патриарх с горечью говорит, что «мы были отделены от любви друг ко другу и потому были лишены святого блага единомысленного исповедания веры Христовой». Он пишет, что «от нас было отнято также благословение совместно приступать к тому же алтарю и приобщение того же драгоценного Тела и драгоценной Крови, несмотря на то, что мы не переставали признавать друг у друга действительное апостольское священство и действительное совершение Таинства Святой Евхаристии».

Теперь, однако. Патриарх усматривает с обеих сторон желание вернуться к общению, и он пишет, что «мы призываемся идти к совершенному единству в сослужении и приобщении Тела и Крови Христовых из единой Чаши».

В этом послании высказано много неправославных мыслей, которые при своём логическом развитии приводят к самым пагубным выводам.

Ведомые Патриархом Афинагором экуменисты не верят в Церковь в том виде, в каком она была основана Спасителем. Вопреки Его слову (Мф., XVI, 18), для них её больше нет, и Патриарх хочет вместе с Римским Папой «создать и явить» новую Церковь, объединяющую всё человечество.

Не ужасны ли в устах православного Патриарха эти слова – «создать и явнть»? Не являются ли они отречением от существующей Церкви Христовой? Можно ли создавать новую Церковь, не отказавшись предварительно от той Церкви, которую уже создал Господь? Тому, кто принадлежит к ней и верует в неё, никакой новой Церкви создавать не нужно.

Однако и эта «старая» Церковь Свв. Апостолов и Свв. Отцов Папой и Патриархом представляется в искажённом виде для того, чтобы призрачно связать её в представлении читателя с созидаемой ими новой Церковью. Церкви Христовой они пытаются приписать свойства той новой Церкви, которую они хотят создать.

Для того они стараются представить бывшее разделение между Православием и католичеством, как якобы никогда не существовавшее.

В своей совместной молитве в храме Св. Петра в Риме Патриарх Афинагор и Папа Павел заявили, что находят себя уже едиными «в проповеди Евангелия, в том же крещении и участии в тех же таинствах и тех же харизмах». Но если Патриарх и Папа объявили об отмене существовавших более девятисот лет анафем, то значит ли это, что перестали существовать те заблуждения Рима, от которых требовалось отречение для всякого латинянина при его присоединении к Православной Церкви?

Римо-католическая церковь, с которой хочет иметь литургическое общение Патриарх Афинагор и с которой через Митрополита Ленинградского Никодима (Рогова, +1978} и других вошла в общение Московская Патриархия, даже уже и не та, с которой отклонил унию Свт. Марк, Митрополит Ефесский (+1444, память 19 января/1 февраля) и вслед за ним вся Православная Церковь. Она ещё дальше от Православия, чем была в те дни, поскольку ввела ещё новые догматы и теперь всё больше усвояет начала реформации, экуменизма и модернизма.

Целый ряд определений Православной Церкви признавал латинян еретиками. Если временами их принимали в общение по тому же чину, как ариан, то в течение ряда столетий и даже до наших дней Греческие Церкви принимали их через крещение. Если в первые века после 1054 года латинян и в Греческой, и в Русской Церкви принимали различно -- то через крещение, то через миропомазание -- то это потому, что все рассматривали их как еретиков, но не имели общеустановленной практики в отношении их принятия в Православную Церковь. Так, например, в самом начале XII века сербский князь, отец Стефана Неманьи, вынужден был крестить своего сына латинским крещением, но потом перекрестил его по православному, когда возвратился в Расу (кафедральный город православной епископии).[7]

Профессор Московской Духовной академии, академик Е.Е. Голубинский (+1912) в другом своём капитальном труде[8], делая очерк отношения русских к латинству, приводит много фактов, указывающих на то, что при разных способах приёма латинян в лоно Православной Церкви в разное время, то есть совершая или крещения их, или миропомазания, как Греческая, так и Русская Церкви исходили из признания их еретиками.

Поэтому утверждение, будто в течение этих веков «единство в общении таинств и, в частности, евхаристии, несомненно сохранялось» между Православной Церковью и Римом, совершенно не отвечает действительности. Разделение у нас с Римом было и существует, и при том действительное, а не призрачное.

Оно может представляться призрачным только для тех, кто не верит в силу слов Спасителя, сказанных Свв. Апостолам, а через них и их преемникам: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф., XVIII, 18).

Спаситель говорит: «истинно говорю вам», а Патриарх противоречит Ему и сказанное Им объявляет неистинным. По его словам выходит, что, хотя латиняне были всею Православною Церковью признаны еретиками, хотя им не преподавалось причастие, хотя в течение многих веков их принимали через крещение и мы не знаем определения на Востоке, которое бы этот порядок отменило -- они всё-таки оставались членами Тела Христова и не были отделены от таинств Церкви. Тут нет логики, тут отрыв от фактической истории Церкви. Тут на практике применяется протестантское учение о Церкви, согласно которому, заблуждение и вызванное им отлучение от Церкви не препятствует принадлежности к ней. Иначе говоря, «общение в таинстве Бога и Человека Иисуса» не обуславливается непременной принадлежностью к Православной Церкви.

В попытке найти какое-то оправдание этой экуменической теории нас стараются убедить в том, что принадлежность к Церкви без догматического единомыслия с нею уже допускалась в прошлом. Патриарх Афинагор и официальное сообщение Фанара, сопровождавшее опубликование его письма к Римскому Папе, стараются, вопреки приведенным нами фактам, внушить, что Восточная Церковь не порывала общения с Римом, когда там уже появилось разномыслие с нею. В истории можно найти единичные факты общения в отдельных местах даже после 1054 года. Можно заметить и то, что до этого года восточные иерархи не торопились заклеймить именем ереси разные ложные учения, появившиеся в лоне Римской Церкви.

Но длительная болезнь, предшествующая смерти, всё-таки болезнь, и вызванная ею смерть остаётся смертью, как бы поздно она ни наступила. Отступление от учения Церкви не всегда развивается сразу. Это есть результат известного процесса. В отношении Рима этот процесс обнаружился уже при жизни Свт. Фотия, Патриарха Константинопольского (+ 891, память 6/19 февраля), но только позднее, в 1054 году, отделение Рима оформилось.

Переписка Патриарха Константинопольского Афинагора с Римским Папой вынудила нас остановиться на отношении Православной Церкви к Риму. Но Патриарх Афинагор как вождь экуменистов идёт дальше признания римо-католичества наравне с Православной Церковью. Известно его заявление г-ну Роже Шутцу, пастору реформатско-протестантской церкви в Швейцарии: «Хочу сделать Вам признание. Вы священник, н я мог бы принять из Ваших рук Тело н Кровь Христовы». На другой день он добавил: «Я мог бы у вас исповедоваться».[9]

Во имя осуществления такого общения с еретиками экуменисты из православных подрывают значение Вселенских Соборов, как это проявилось при переговорах с представителями монофизитов.

На совещании с ними в Женеве (Швейцария) вполне ясную и православную точку зрения защищали, в сущности, только один или двое участников, в то время, как другие проявили присущее экуменистам стремление во что бы то ни стало достигнуть общения в таинствах, хотя бы и до достижения со стороны монофизитов полного единомыслия с Православной Церковью. Представитель Греческой Церкви Романидис с основанием заявил относительно православных участников Совещания: «мы всё время были объектом экуменической тактики, которая имеет целью осуществить взаимообщение или общение, или объединение без соглашения относительно Халкидона и V, VI и VII Вселенских Соборов».[10]

В результате этой тактики одно из зак>лючений Совещания (8-е) сводится к тому, чтобы выяснить возможность составления объяснительного заявления о соглашении, которое не было бы на уровне исповедания веры или догматического определения, но служило бы основанием, на котором православные и монофизиты могли бы предпринять шаги для соединения в общей Евхаристии.[11]

Несмотря на очень категорические заявления монофизитов о невозможности для них принять Вселенские Соборы, начиная с IV Халкидонского 451 г., православные подписали резолюцию 6-в, что признавать со стороны православных святым Диоскора (+454), а Свт. Льва Великого, Папы Римского (+461; память 18 февраля/3 марта) святым со стороны монофизитов нет необходимости. Но восстановление общения ясно имеет в виду, между прочим, чтобы формальные анафемы с обеих сторон были сняты.[12]

На другой конференции в Аддис-Абебе (Эфиопия) неправославные заявления представителей Православных Церквей были поддержаны Митрополитом Ленинградским Никодимом (Ротовым) и протоиереем Виталием Боровым. Поэтому было признано, что обоюдные анафемы могут быть отброшены. «Должна ли быть официальная декларация или церемония для снятия анафем? Многие из нас думают, что гораздо проще отбросить анафемы потихоньку, как некоторые Церкви уже начали делать».[13]

В этом случае опять протестантская концепция Церкви осуществляется на практике. В согласии с нею догматическое заблуждение и вызванное им отлучение не препятствуют еретикам принадлежать к Церкви.

О. Виталий Боровой ясно высказал это в Аддис-Абебе в докладе, озаглавленном «Признание святых и проблема анафем». О. Боровой утверждает, что монофизиты и римо-католики полноправные члены Тела Христова. Он утверждает также, что православные, римо-католики и монофизиты «имеют одно Священное Писание, апостольское предание и священное происхождение, по существу, те же таинства, те же догматы; они являются по существу, Церквами с одной верой, с тем же благочестием и с тем же путём спасения».[14]

Неудивительно, что при таком подходе компромисс царствует во взаимоотношениях между православными сторонниками экуменизма с римо-католиками, протестантами и антихалкидонцами. Опережая даже Патриарха Афинагора, представитель Московской Патриархии, Митрополит Никодим (Рогов) 14 декабря 1970 года приобщал католических клириков в самом Риме, в соборе Св. Апостола Петра (Ватикан). Там во время совершения им литургии, вопреки канонам, пел хор студентов Понтификального Колледжа, а римо-католические клирики приняли причастие из рук Митрополита Никодима.[15]

Но за таким практическим осуществлением так называемого экуменизма виднеются и более широкие цели, направленные к полному упразднению Православной Церкви.

Мировой Совет Церквей и диалоги между разными христианскими исповеданиями и даже с другими религиями (например, магометанской и иудейской) являются звеньями цепи, в которую по замыслу экуменистов должно включиться всё человечество. Эта задача была ясно поставлена уже на Ассамблее Всемирного Совета Церквей в Упсале (Швеция) в 1967 году.

Всё это должно быть осуществлено, по мнению экуменистов, через особый Собор, который в их глазах был бы подлинно Вселенским, каковыми не признают они в полной мере прежде бывшие Вселенские Соборы. Путь этот указан в римо-католическом журнале и состоит в следующем:

«1. Проведение жестов примирения, для которых образцом может служить снятие отлучений 1054 года между Римом и Константинополем.

2. Общение в евхаристии. Иначе говоря, положительное решение проблемы взаимообщения (интеркоммунион)...

3. Ясное сознание, что мы принадлежим к вселенскому целому (христианскому), которому должно уступить место разнообразие...

4. Этот Собор должен быть знаменем единства людей во Христе».[16]

Важно отметить, что понятие этого единства не связывается с принадлежностью к одной истинной Церкви. Там же говорится, что к этой цели ведёт свою работу «Католический Секретариат для Единства», как заявил о том кардинал Виллебрандс в Эвиане. С другой стороны, Ассамблея Отдела Веры и Конституции в качестве центральной темы ставит «таинство Церкви и единство человечества».[17]По новому определению к экуменизму относится «всё, что касается обновления и объединения Церкви, как фермента возрастания (croissance) Царства Божия в мире людей, ищущих своего единства.[18]

На конференциях Центрального Комитета Мирового Совета Церквей в Аддис-Абебе Митрополит Георгий (Ходр) сделал доклад, который имеет тенденцию связать все религии с Церковью. Он хочет видеть вдохновение Св. Духа даже в нехристианских религиях, так что по его мнению выходит, что когда мы причащаемся Тела и Крови Христовых, то мы соединяемся со всеми теми, кого охватывает любовь Господня к людям.[19]

Вот куда вовлекается Православная Церковь. Внешним проявлением всей этой работы являются бесконечные «диалоги». Православные представители ведут диалоги с римо-католиками и англиканами. Те, в свою очередь, ведут диалоги друг с другом, лютеранами, другими протестантами и даже иудеями, магометанами и буддистами.

В самые недавние дни представитель Патриарха Афинагора в Северной и Южной Америке, Архиепископ Иаков, принял участие в диалоге с иудеями. Он отметил, что, насколько ему известно, ни в каком прежнем периоде истории не было случая, «чтобы богословский диалог с евреями имел место под официальным покровительством Греческой Церкви». Кроме вопросов национального характера, «Группа также согласилась изучить литургию вместе с греческими православными учёными, предпринимающими пересмотр своих литургических текстов с точки зрения смягчения упоминания иудеев и иудаизма, когда они оказываются негативными или враждебными». [20]

Как видим. Патриарх Афинагор и его единомышленники не ограничиваются мыслью об унии с рнмо-католиками. Они идут гораздо дальше.

Мы уже приводили слова Патриарха Афинагора, что Господь желает, «чтобы Церковь была едина видима для всего мира так, чтобы весь мир был объединен в ней». В том же смысле пишет один греческий богослов, профессор Филиппидес, бывший декан Афинского Богословского Факультета. Развивая экуменическое учение о Церкви, он доводит свою мысль до таких же крайних выводов. Он говорит, что противники экуменизма идут против воли Божией. Бог, по его словам. «Охватывает всех людей нашей планеты как членов Его единственной Церкви, вчера, сегодня и завтра, как полноту этой Церкви».[21]

Хотя всякому сколько-нибудь сведущему в догматах Православной Церкви должно быть ясно, насколько такое понятие о Церкви далеко от исповедуемого нами в Символе веры учения Св. Отцов, мы не можем не отметить, как глубоко это противоречие.

Где и когда Господь высказал обетование, что весь мир может быть объединен в Церкви? Такая надежда есть надежда хилиастическая, для которой нет почвы в Св. Евангелии. Все люди призываются ко спасению, но далеко не все на этот призыв отзываются. О христианах Спаситель говорит, как о данных Ему от мира (Ин., XVII, 6), и молился Он не о всём мире, а об этих, данных Ему от мира людях (Ин., XVII, 11). И Свв. Апостол Иоанн противополагает Церковь миру и призывает христиан: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (Ин., I, 15).

О чадах Церкви Спаситель говорил, что «они не от мира, как и Я не от мира» (Ин., XVII, 16). В лице Апостолов Спаситель предупреждает Церковь, что в мире она будет терпеть скорбь (Ин., XVI, 38), и объяснял Своим ученикам: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, поэтому ненавидит вас мир» (Ин., XV, 19).

Священное Писание указывает на большое различие между чадами Церкви и остальным человечеством. Св. Апостол Пётр, обращая слово к верующим во Христа и отличая их от неверующих, говорит им: «Но вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Петр., II, 7-9). Слово Божие отнюдь не предвещает нам торжества правды на зем­ле перед концом мира. Оно говорит нам не о преображении мира во всеобъединяющую Церковь, как о том мечтают последовательные экуменисты, а предупреждает об оскудении веры в последние дни, о большой скорби и о ненависти к христианам всех народов за имя Спасителя (Мф., XXIV, 9-12).

Если в первом Адаме согрешило всё человечество, то в Новом Адаме -- Христе -- соединяется лишь та часть его, которая «родится свыше» (Ин., III, 3,7). Если в мире материальном Бог «повелевает солнцу восходить над злым и добрым и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф., V, 45), то, с другой стороны, Господь неправедных не приемлет в Своё Царство. К ним обращено грозное слово: «Не всякий, говорящий Мне: Господи, Господи, войдет в царство небесное, но исполняющий волю Отца Моего небесного» (Мф., VII, 21). И уже, несомненно, к еретикам относятся дальнейшие слова Спасителя: «Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи, не от Твоего ли имени мы пророчествовали? И не Тво­им ли именем бесов изгоняли? И не Твоим ли именем чудеса творили? И тогда объяв­лю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф., VII, 22-23).

Итак, Господь говорит еретикам: «Я никогда не знал вас», а Патриарх Афинагор старается убедить нас, что они «никогда не были отделены от существования их общения в таинстве Бога и Человека Иисуса и Его богочеловеческой Церкви»...

Вера в обновление всего человечества в новой всеобъеднняющей Церкви даёт экуменизму и характер хилиастической ереси. В экуменических попытках всех объединить без различия истины и заблуждения и в устремлённости к созданию не только новой Церкви, но и нового мира, хилиазм проявляется всё более и более ясно. Проповедники этой ереси не хотят верить в то, что земля и все дела на ней сгорят, воспламенённые небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают (2 Петр., III, 10-12). Они забывают, что после этого новое небо и новая земля, на которой будет обитать правда, образуются творческим словом Божиим, а не трудами человеческих организаций. Православным христианам надо трудиться не над созданием их, а над тем, чтобы через благочестивую жизнь в единственной истинной Церкви быть участником их после Страшного Суда Божия. Между тем, попытки построения Царствия Божия на земле через ложное объединение разных исповеданий с пренебрежением к истине, хранимой только Преданием Святой Православной Церкви, увели бы нас от Царствия Божия в царство антихристово.

Если Спаситель сказал, что «пришед, найдет ли веру на земле» (Лк., XVIII, 8), то положение это подготовляется не только прямой проповедью безбожия, но и экуменизмом.

История Церкви говорит нам, что христианство распространялось не путём компромиссов и диалогов между христианами и неверующими, а путём проповеди истины, отвержением всякой лжи и всякого заблуждения. Вообще ни одна религия никогда не получала распространения через тех, кто сомневался в её полной истинности. Создаваемая экуменическая новая всеобъемлющая «Церковь» имеет свойство Лаодикийской Церкви, обличённое в Апокалипсисе. Она не холодна к истине и не горяча, и к ней относятся слова, обращённые к Ангелу Лаодикийской Церкви: «Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, извергну тебя из уст моих» (Откр., III, 16). Поэтому вместо религиозного возрождения она, как не принявшая «любви истины для своего спасения», являет на себе предупреждение Апостола: «И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи. Да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду» (2 Фес., II, 10-12).

Преосвященные члены нашего Собора Епископов единогласно признали, что всё вышеизложенное служит основанием для признания экуменизма опасной ересью. Давно наблюдая за её развитием, они поручили нам поделиться своими наблюдениями со своими собратьями православными Епископами всего мира. Мы просим их прежде всего молиться о том, чтобы Господь сохранил Св. Церковь от потрясения новой ересью, открывая всем нам духовные очи для уразумения истины перед лицом заблуждения. Да поможет Господь всем нам в полной чистоте и неповреждённости сохранить вверенную нам истину, а паству нашу воспитывать в верности ей и благочестии.

Нью-Йорк
Неделя Православия
1972 год

Открыть Первое Скорбное Послание Митрополита Филарета

В начало

Сссылки.

1 – Титлинов Б. В. Новая Церковь. Пг. М, 1923, с. 11.

2 Деяния Совещания глав и представителей Автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви. М., 1949, т. 2, с. 447-448.

3 -- ЖПМ, 1969, № 1, с 51.

4 – The Hellenic Chronicle, 23.12.71.

5 – Томос Аганис, Рим -- Истанбул, док. № 274, сс. 588-589.

6 – там же, с. 660.

7 – Голубинский Е. Е. Краткий очерк православных Церквей: Болгарской, Сербской и Румынской, М., 1871, с.551.

8 -- Голубинский Е. Е. История Русской Церкви, М., 1904, т. 1/11, с. 806-807.

9 – “Le Monde,” 21.5.70.

10 – Протоколы Совещания в Женеве “The Greek Orthodox Theological Review,” vol. XVI, p. 30.

11 – там же, р. 6.

12 – там же, р. 5.

13 – там же, р. 211.

14 – там же, р. 246.

15 – «Диакония», 1971, №1.

16 – “Irenikon,” No. 3, p. 322-323.

17 – Ibid., p. 323-324.

18 – “Service d’information,” 1970, No. 9, p. 10-11.

19 -- “Irenikon,” No. 2, p. 191-202.

20 – “Religious News Service,” 1972, 21.01, p. 24-25.

21 – Бюллетень «Типос Бонн Пресс», Афины, 1971, март-апрель.

В начало

---------------------------------------

Rambler's Top100  TopList