Получено 1 октября 2001 г.

Оглавление

-------------------------------------------------

Уроки соборности

(Заметки по поводу воронежского совещания российского духовенства РПЦЗ)

 

4 и 5 сентября в Воронеже прошло совещание российского духовенства РПЦЗ под председательством трех российских архиереев (архиепископа Лазаря, епископов Вениамина и Агафангела). В собрании приняли участие более двух десятков клириков и столько же мирян, представлявших различные общины нашей церкви. Собрание приняло обращения к Первоиерарху РПЦЗ Митрополиту Виталию в его поддержку, а также ко всем преосвященным РПЦЗ с изложением нашей церковной позиции.

Воронежское совещание, без преувеличения, явилось самым значительным событием церковной жизни российских приходов за последние годы. На нем впервые наши архиереи встретились с духовенством и мирянами не только своих, но и других епархий, услышав голос своей паствы наиболее внятно. Несмотря на то, что далеко не все клирики смогли прибыть в Воронеж, представительство наших приходов было достаточно широким: от Белоруссии и Молдавии до Сибири, от зырянских лесов до Кубани и Крыма. Важной была сама возможность встречи духовенства и мирян с епископами и свободный обмен мнениями по любым животрепещущим вопросам.

В последние годы совещания российских архиереев проходили в узком кругу, с весьма ограниченным привлечением клира, и, насколько мы можем судить, не обращались к церковно-идеологическим вопросам. Епархиальные собрания проводились не везде и были ограниченны и составом и номинальной повесткой. Принципиальные вопросы о миссии Зарубежной Церкви в России практически не поднимались. А ведь вопросы текущей церковной жизни можно решать, только правильно понимая главную цель нашего стояния в истине православия.

И теперь самые принципиальные вопросы стали очень остро, особенно в российских приходах РПЦЗ. Какова роль наших общин? Ответ на этот вопрос упирается в понимание роли официальной церкви - Московской Патриархии, а это понимание, как всем наглядно показал Архиерейский Собор РПЦЗ 2000 г., подверглось переосмыслению в определенной части нашей церкви. К настоящему моменту эти переосмысления превратились в совершенно конкретные действия, которые в совокупности стали именоваться «новым курсом» священноначалия РПЦЗ. Об этом новом курсе в церковных изданиях сказано уже очень много, и мы здесь кратко отметим лишь то, что он не оставляет за нашими российскими приходами не только будущего, но в значительной мере и настоящего.

Важно и то, что новый курс, будучи совершенно неприемлемым для пастырской совести множества клириков, для своего проведения нуждается в обмане, маскировке и сокрытии истинных намерений. Он заранее предполагает недоверие архипастырей к своему духовенству и пастве, заставляет епископов смотреть на иереев, как на потенциальных бунтовщиков, а на всякое собрание духовенства и мирян - как на возможное раскольничье сборище. Потому-то сторонники нового курса всячески отказываются от серьезного обсуждения своей церковной стратегии и в частности похоронили решение предыдущего Собора 1998 г о созыве Всезарубежного Собора с участием духовенства и мирян, в т. ч. и из России.

-------------------------------

На этом темном фоне неожиданно отрадным явился сам факт воронежского совещания, на котором практически все его участники имели возможность неоднократно высказаться о самом наболевшем. Никакой предварительной подборки докладчиков, никакого одобрения запланированных заранее решений здесь не было - разговор шел самый непосредственный. Наши архипастыри собрали духовенство разных епархий с целью выслушать его и заручиться его поддержкой. После смещения митрополита Виталия с поста первоиерарха даже наиболее доверчивым стало ясно, что в нашей церкви совершается переворот. Сознание общей опасности и чувство солидарности с законным Первоиерархом объединило практически всех участников воронежского совещания, людей весьма разных по возрасту, складу характера и положению. Все выступавшие, не сговариваясь, выразили полную поддержку М. Виталию и его Окружному посланию и единодушно приняли Обращение к нему, которое уже публиковалось в Интернете. Это единомыслие почти всех собравшихся - подчеркнем - было истинным, неподдельным.

Здесь кстати будет вспомнить, как сторонники «нового курса» часто ругают «церковную демократию», утверждая, что она недопустима, а все решения должно принимать священноначалие. Лицемерие таких заявлений видно уже из того, что говорят это нередко те самые епископы, которые в своих странах поддерживают короткие отношения и с властями, и с демократической общественностью, и со средствами информации. Попробовали бы наши борцы с церковной демократией поругать демократию общественно-политическую! Но нет, мысль о разрушительности демократического правления прилагается ими только к своим подчиненным.

В Церкви Христовой, действительно, не было и не должно быть демократии, или народоправления. Мнение толпы или ее большинства не имеет значения в вопросах Божией истины и не должно иметь власти в делах, где требуется содействие Святого Духа. Но в Церкви не может быть и олигархии - власти узкого круга лиц, пусть даже облеченных архиерейским саном, но использующих свою власть не в согласии с Преданием Церкви и в ущерб интересам простых ее членов. Архиереи в Церкви не аристократы и никто из них не автократор, не суверенный правитель, но все они лишь приставники, домоправители Единого Домовладыки Господа Иисуса Христа. Святоотеческое понимание пастырского служения вообще и архиерейского в частности выразилось известной формулой: раб рабов Божиих, в буквальном соответствии со словами Христовыми (Лк. 22 , 26 и пар). И когда ради утверждения епископского авторитета вспоминают слова смч. Игнатия Богоносца в его послании к св. Поликарпу: «никто пусть ничего не делает в Церкви без твоей воли», то, к сожалению, нередко забывают вторую часта его фразы: «но и ты ничего не делай без воли Божией». А между тем именно следование воле Божией, выраженной в Писании, Предании, голосе совести и в отдельных указаниях Промысла, обусловливает полновластие епископа в делах церковных. Церковная история говорит нам, что нарушение епископами правды Божией всегда приводило к утрате ими духовной власти, к разрушению церковного мира и дисциплины.

Воронежское совещание продемонстрировало единство между епископами, клиром и мирянами именно потому, что оно отвергло «новый курс», навязываемый нашей церкви, исповедало верность традиции РПЦЗ в отношении с Московской Патриархией. Послание к новому Архиерейскому Собору РПЦЗ, также уже широко опубликованное, обсуждалось лишь в плане большей точности и корректности формулировок, но сами основные положения этого послания были приняты в полном единодушии и никем не оспаривались. При выработке двух итоговых документов собрания не возникало необходимости призывать кого-то к послушанию или применять дисциплинарную власть.

Вместе с тем Воронежское совещание вскрыло и другую важную сторону архипастырского авторитета, а равно и необходимый признак подлинной церковной соборности. Дело в том, что единомыслие среди епископов и клириков достигается еще сравнительно несложно. Когда нет единомыслия (как нет его между подавляющим большинством российских клириков и сторонниками нового курса), тогда не возникнет и никакого диалога. Но единомыслия не достаточно. Гораздо труднее достигнуть единоволия, а оно еще более необходимо. Всем нам легко в полном согласии ответить на вопрос: кто виноват? Труднее совместно решить: что делать?

Протест против решений Собора 2000 г, как показал прошедший год, далеко не всегда принимал разумные формы. Некоторые клирики ушли в раскольные юрисдикции, к греческим старостильникам, иные даже организовали свои самочинные безъепископские сборища. При этом такими протестующими были похоронены все надежды на поместную Русскую Православную Церковь, на то, что она в каком-то доступном для русских людей виде продолжит свое бытие, не разрывая преемства с исторической Русской Церковью. Нередко такие раскольничьи шаги приводят к засыханию и разложению приходской жизни, а то и просто к моральному разложению самих зачинщиков. В любом случае этот путь уводит из Церкви и ведет в пустоту, в никуда.

Важно и то, что в каждую такую отдельную «духовную трущобу» сговариваются уйти считанное число клириков, которые еще способны достигнуть согласия между собой, притом еще, что и это согласие лишь временное. Для них нет единого признанного авторитета, а личные черты характера, естественно, не способствуют тому, чтобы когда-нибудь такой авторитет появился. Все усилия церковной мысли тратятся на составление грамотного канонического обоснования своей исключительной истинности и правоты.

Происходит же это от того, что игнорируется важный духовный закон: высказанная правильная мысль становится исповедническим поступком лишь тогда, когда она подкрепляется неподдельным и крепким страданием за нее. Если этого нет, то и правильная мысль должна знать свое место. Страдание же в хорошем случае способно бывает обучить исповедника необходимой кротости. А эта кротость заставляет любить и ценить церковное единство. При таком настрое истинное исповедничество созидает Церковь, а не разрушает ее. Совсем не так получается у тех, для кого формальная правильность заслоняет сущностную правду.

И если вернуться к воронежскому совещанию, то там были конкретные поводы к тому, чтобы вспомнить и подумать об этом предмете. Встал вопрос о соборной атмосфере в церкви. Теоретически все мы знаем, что Православная Церковь есть соборная, кафолическая, что в ней истинно лишь то, во что веровали все, всегда и повсюду. Слово «кафолическая» (кафоликон - согласно целому) подчеркивает премственность с Отцами Церкви, слово «соборная» означает единение с нынешним составом церковного народа. Но вот практически по-соборному, по исконно-православному проводить церковные собрания и вообще строить церковную жизнь нам удается далеко не всегда. В 60-е годы XIX века свт. Филарет Московский в ответ на предложение немедленно ввести в жизнь Русской Церкви соборы писал, что соборы известны нашему духовенству лишь из истории, а практически проводить их оно не умеет. Личные антипатии и амбиции разделяют в наше время людей гораздо сильнее, нежели догматические и идейные разногласия. Еще раз повторим, что кроме единомыслия гораздо важнее достигать единоволия и единодушия, которые являются главной ценностью церковного единства. Мы должны не просто единомысленно исповедовать, но делать это единым сердцем и едиными усты. К выработке этого и должна направляться соборность. Конечно, такой результат бывает плодом действия благодати Божией, но предполагает и человеческие усилия.

Подлинная соборность одновременно исключает и грубый административный произвол, давление начальства на подчиненных, подбор участников собрания, но вместе с тем и индивидуализм, основанный на гордости, противопоставление своей личной линии поведения всему собранию собратий. Если священноначалие начнет править административными мерами, любой собор становится фальшивым, если же верх берут противоречивые личные мнения участников, любой собор просто распадается и проваливается.

Соборность предполагает сочетание принципиальности с терпимостью к братиям, с учетом обстоятельств каждого, с учетом разной ответственности, лежащей на разных участниках собора в силу их разного иерархического положения. Необходимым становится умение каждого не только отстаивать истину при нужде, но и умение без нужды не выказывать свою особую правоту и правильность, умение где-то воздержаться от резких предложений, не давить на совесть собратий и не бередить чужие раны. Этой духовной чуткости невозможно научиться из книжек, но необходимо научиться из самой жизни. Именно это имел в виду святитель Филарет. Нам, российскому духовенству, тем более необходимо этому учиться. Помочь в этом нам должно понимание того, что нас слишком мало. Мы просто не имеем права дробиться по поводу разных экклезиологических взглядов и доктрин. Мы не имеем права экспериментировать над своими небольшими приходами, толкая доверяющих нам людей в «духовные трущобы».

Важно каждому из нас, от епископа до мирянина, осознать, что первенствующая роль в духовных делах должна принадлежать епископам. Так органически построена Церковь. Подобно тому, как здоровую семью должен возглавлять отец, так и церковь должен возглавлять епископ. Как в семье, так и в особенности в церкви, это возглавление должно органически выстроиться и держаться не на сплаве силы с человекоугодием, а на подлинном доверии и уважении. Авторитет епископа должен быть первенствующим, и не потому, что сам архиерей всем напоминает о своей власти, а потому что такому порядку просто не должно быть никакой альтернативы. Если архиерей вынужден для утверждения своей власти применять 55-е Апостольское правило, значит духовный его авторитет уже близок к нулю. Это правило («аще кто досадит епископу... ») составлено для исключительных случаев. То, что наш Синод в последнее время применяет это правило чаще всех прочих, свидетельствует лишь о собственном авторитете преосвященных и о нездоровой обстановке в Церкви после внедрения в жизнь ее «нового курса». Но вместе с тем епископ не может не быть лидером. Прекрасно, когда архиереи выслушают мнения всего своего клира и паствы, когда они умеют принять эти мнения к сведению, но худо, когда клирики чувствуют себя в силах духовно руководить своими епископами.

Окружное Послание Митрополита Виталия и широкая поддержка его разными членами нашей Церкви дают высказанным мыслям прекрасную иллюстрацию. Вот так епископ ведет свою Церковь, и за ним идут и те, кто в нем лично души не чает, и те, кто видят в нем какие-то слабости, но тем не менее повинуются правоте его исповедания. Параллельно с таким духовно-властным голосом Первоиерарха сосуществуют и допустимы лишь частные оценки текущей обстановки, возможны советы, предложения и вопросы, но какая-то параллельная программа действий для Церкви, исходящая от пресвитеров или мирян, уже невозможна.

Трое российских преосвященных, присутствовавших на собрании в Воронеже, подерживают нашего Первоиерарха и пользуются поддержкой своего клира и паствы. Им необходимо подлинно духовно возглавить вверенные Богом души, учитывая, что среди них (нас) проявляются довольно многообразные мысли, чувства, желания и амбиции, пустить которые на самотек было бы опасно. Клирикам же должно помочь в этом своим епископам, проявив со своей стороны к ним, во-первых, искреннее доверие, а во-вторых, послушание (именно в таком порядке).

В свое время А. С. Хомяков очень верно заметил, что православная соборность не есть нечто среднее между церковной монархией папизма и анархией протестантизма, а качественно отличается от того и другого жизнью в Духе и братолюбии. Безконечный спор папистов с протестантами о правах иерархии и мирян показывает прежде всего, что Телом Христовым, здоровым церковным организмом ни те, ни другие не являются. В нормальном церковном организме практически не требуется угроз и прещений от епископа, а равно нет и самочиния со стороны клира и паствы.

Общей целью стояния нашей Церкви в России является созидание здоровой церковной жизни, расстроенной как в МП, так и в раскольных сообществах, а не просто избежание из-под меча каких-либо анафем церковных. Условием правильного строительства такой церковной жизни служат правильные отношения между епископами, клиром и паствою, в духе подлинной соборности, где нет места ни административному произволу, ни самочинию, ни человекоугодию и корыстным расчетам. Воронежское совещание послужило здесь одним из первых правильных шагов, но вместе показало, что исправить нужно еще многое.

Таково наше частное впечатление...

 Иером. Дионисий, иер.. Тимофей Алферовы

----------------------------------------------------

  Rambler's Top100  TopList