Получено 21 августа 2001 г. В "Вестнике Германской Епархии" за апрель 2001 г. появилась обширная статья М. В. Назарова "О превентивной смуте в Русской Зарубежной Церкви". В статье оправдывались решения и действия Архиерейского Собора РПЦЗ, состоявшегося в октябре 2000 г. и всячески осуждались протесты духовенства и мирян против них. Сторонники "нового курса" РПЦЗ, ратующие за сближение с МП, с мировым экуменистическим движением, за низложение Митрополита Виталия и пр. апостасийные деяния, радостно распространяли эту статью. В ряде приходов в Америке, например, копии этой статьи раздавались в храмах РПЦЗ, а послания Митрополита Виталия, главы РПЦЗ -- нет. Статья, приведенная ниже -- достойный ответ на эту статью М. Назарова братьев Алферовых -- иеромонаха Дионисия и священника Тимофея. Мысли, излагаемые братьями Алферовыми, ценны сами по себе, даже не учитывая того, что они писались в ответ на статью М. Назарова.

Оглавление

------------------------------------------------

Открытое письмо М.В. Назарову

Уважаемый Михаил Викторович!

С некоторым опозданием сравнительно недавно нам стала известна Ваша статья «О превентивной смуте в Русской Зарубежной Церкви». В ней даётся развёрнутая защита решений октябрьского Архиерейского Собора 2000 г. и взятого им курса. Ценя Ваши широко известные труды как историка и политолога, Ваши книги в защиту Русской Зарубежной Церкви, мы удивлены и озадачены Вашей последней работой. Вдобавок в ней Вы несколько раз ссылаетесь на нас или пересказываете наши утверждения, причём в довольно разных контекстах, так что у читателя неизбежно должен возникнуть вопрос относительно нашей позиции: насколько и в чём у нас с Вами остаётся согласие, а в чём наметилось разномыслие? Поэтому наш ответ Вам теперь требует открытой формы. Надеемся, что Вы нас поймёте и не обидитесь.

О традиционном отношении Зарубежной Церкви к Московской патриархии

Прежде всего, Вы утверждаете, что Зарубежная Церковь всегда признавала Московскую Патриархию частью Русской Церкви, хотя и «пленённую», и никогда официально не объявляла её безблагодатною. Поэтому и октябрьский Собор, придерживаясь этой оценки, будто бы никак не изменяет традиционный курс РПЦЗ. В подтверждение сего Вы приводите множество цитат из посланий соборов РПЦЗ разных лет, где МП, действительно, именуется частью Церкви или церковью. Но из контекста посланий видно, в каком смысле употреблялись эти слова и к кому они прилагались, а это очень важно.

Во-первых, всегда отвергался патриархийный тезис о том, будто МП и есть полнота Русской Церкви, а РПЦЗ – это раскол, будто сов. Патриарх есть глава Русской Церкви, а те, кто ему не подчиняются, суть вовсе отпавшие от неё.

Во-вторых, и главное, из самой «советской церкви» наши блаженной памяти предшественники с должной пастырской заботой выделяли собственно «подъяремную» часть – то простое духовенство и верующих, которые, не найдя в советских условиях дорогу к катакомбным общинам и находясь под гнётом тоталитарного государства, вынуждены были пытаться устраивать свою религиозную жизнь в рамках официальной церкви, внутренне отторгаясь от её предательского возглавления. Зарубежная Церковь всегда выступала в поддержку церковных диссидентов, которые за своё несогласие с официальной церковной иерархией и свободомыслие, были преследуемы равно от советской государственной и от церковной власти. Вам ли не знать в подробностях эту историю! Например, общину о. Димитрия Дудко (до его трагической духовной катастрофы) Зарубежная Церковь единодушно признала бы частью Церкви, подъяремной частью. Но в целом ко всему собранию Патриархии, ко всей её иерархической пирамиде, никто из наших идеологов такого признания никак не относил. Зарубежная Церковь всегда хорошо различала в самой советской церковной системе гонителей и гонимых, подминаемых государственной силой и сознательно служащих этой силе, притом вовсе не безкорыстно. Сама обстановка тоталитарного государства делала невозможным требовать от всех верных православных христиан ухода в катакомбы и разрыва с официальной церковью. Только на этом основании сопротивляющаяся советчине часть патриархии и почиталась частью Церкви. Признайтесь честно: разве не так?

Например, прот. Борис Молчанов, разбирая написанную в 50-е годы книгу известного деятеля НТС Глеба Рара (позднее перешедшего в МП) «Плененная Церковь», подчёркивал ложность главного тезиса этой книги, выраженного в её заглавии: МП не пленённая церковь, а сотрудничающая с гонителями, орудие советской пропаганды и помощница в ликвидации неугодных ком. режиму. С особой силой подчёркивали это прот. Михаил Польский и архим. Константин (Зайцев). Например, последний писал: «Советская Церковь не плен Церкви, не угнетение Церкви, не гонение на Церковь, а нечто существенно иное. Все это было и всё это осталось (т.е. гонения – бр. А.), но всё это достигло результата, который надо иметь мужество видеть. То, что именуется советской церковью служит советской власти, а т.к. эта власть воинствующе безбожная власть, то и советская церковь уже не церковь: одновременно служить Богу и велиару нельзя. От лица нашей Церкви засвидетельствовал это митр. Анастасий. Те, кто это способны понять и разделить, те – по одну сторону: с Богом они. Те, кто не хотят или не могут этого понять, то, если ещё не сделали своего окончательного выбора, то над пропастью они висят и наш долг полным голосом предостеречь их против грозящей им опасности».

В последних словах архим. Константина видно, на чём ставили ударение отцы и идеологи Зарубежной Церкви, когда говорили об отношении к МП. Это были истинные пастыри, которые ограждали свою паству от опасности, указывали на духовное перерождение советской церкви, на нравственную неприемлемость для христианина патриархийной лжи. В отличие от нынешних апологетов «нового курса» они не занимались манипуляциями со словами: «часть церкви». Даже употребляя это слово в приложении к Патриархии, они имели в виду совсем не то, что им пытаются ныне приписать. «Вектор их мысли» и движение их воли были однозначно направлены «от советской патриархии» к независимому от неё существованию. Всё в МП, что стремилось к такой независимости, и признавалось частью Церкви в меру такого своего стремления.

Такому отношению Зарубежной Церкви к различным течениям в самой Патриархии имелось и совершенно чёткое историческое основание, то есть оценка знаковых фигур в Русской Церкви. Пленённая гонителями церковь времён св. патр. Тихона всегда отличалась от пошедшей в услужение гонителям церкви митр. Сергия и даже противопоставлялась ей. Полемизируя с патриархийной пропагандой, пытавшейся представить митр. Сергия верным продолжателем патр. Тихона, зарубежные авторы, согласно с катакомбными, подчёркивали их качественную разницу. Патр. Тихон по его собственным словам, хотя и заявил, что он отныне советской власти больше не враг, но и не сказал, что он ей друг. Митр. Сергий провозгласил общность радостей церкви и советского государства. Патр. Тихон не предавал братий, не накладывал на них церковные прещения по указке гонителей, как это делал митр. Сергий. Таким образом, патр. Тихон, хотя и вынужден был уступать давлению гонителей, никак не перешёл той роковой черты необратимого отступления, от которой, по сути дела, и начал свой отсчёт митр. Сергий, а его последователи и от этой черты ушли еще гораздо дальше.

Показательно, что именно так излагал в 1988 г. традиционный взгляд РПЦЗ на отличие «линии патр. Тихона» от «линии митр. Сергия» прот. Николай Артёмов в своей статье «Патриарх Тихон среди Новомучеников и исповедников Российских». В последующие годы он много времени посвятил диалогам с представителями МП и в Тихоновском богословском институте в Москве и на традиционных мюнхенских семинарах, где были представлены "новейшие архивные находки" сотрудников МП по данному вопросу. После этого в «Вестнике Германской епархии» появились осторожные высказывания, что, мол, с патриархом Тихоном не всё так просто, как мы полагали ранее. Очевидно, что для безусловного и окончательного снятия вопроса об «историческом сергианстве» необходимо представить линию митр. Сергия как продолжение линии свт. Тихона. Сама Патриархия так всегда и представляла дело, будто патр. Тихон был «сергианином до Сергия», только раньше не ссылалась на новые архивные изыскания. Теперь же и сторонники «нового курса» РПЦЗ, похоже, готовы признать митр. Сергия «тихоновцем после Тихона». Во всяком случае, вспоминать о своих же писаниях 80-х годов на эту тему они не любят. Как же не видеть здесь отказа от традиционной идеологической позиции РПЦЗ?

Другим пунктом, где происходит наведение мостов с патриархией, служит экклезиология митр. Кирилла Казанского, признававшего благодатность таинств у «сергиан». Этой темы также неоднократно касался в своих докладах о. Николай Артёмов. Речь идёт об известных двух письмах митр. Кирилла от 1934 г. При этом сторонники «нового курса», как и их патриархийные собеседники, перестановкой акцентов совершенно искажают мысль Священномученика, который пишет, что, хотя он и не отвергает благодатность таинств «сергиан», но им самим эти таинства служат в осуждение, равно и тем, кто сознает неправду митр. Сергия, но состоит с ним в церковном общении. Это осуждение от благодатных таинств смч. Кирилл распространяет не только на клириков, но и на сознательных мирян. Очевидно, что и здесь обосновывается отделение от созидающейся советской церкви, а вовсе не сближение с ней. И сам митр. Кирилл, пока был на свободе, организовывал потаенную церковную жизнь, отстраивал «параллельную церковную структуру» по отношению к официально разрешённой – за что и был замучен. В практических выводах о направлении церковной жизни он полностью сходился со смч. Иосифом Петроградским и его сторонниками, хотя и расходился с ними во взгляде на таинства МП. Во всяком случае какой-то переходной ступенькой «из катакомб в сергианы» смч. Кирилл никак не является.

Мы лично считаем себя продолжателями именно его линии. Конечно, минули десятилетия, и безусловно благодатными для всех неведущих таинства «сергиан» считать уже не должно. Но не следует торопиться и с выводом об их безблагодатности. Однако в любом случае иную церковную структуру в противовес патриархийной созидать необходимо – по тем же соображениям, которые выдвигал Священномученик. Согласитесь, ведь это единственно преемственное и логичное продолжение его линии в современных условиях.

Показательными для сторонников «нового курса» являются именно их лихорадочные поиски «общего знаменателя» для «частей единой Русской Церкви»: Тихон ли, Кирилл ли, пара ли отрывков из соборного документа РПЦЗ – всё валится в одну кучу ради оправдания неправедного стремления. Вся история Церкви ХХ века пересматривается под новым углом зрения. Все факты подстраиваются под один тезис: то, что нас объединяет с МП больше того, что разъединяет. Разъединяют нас, дескать, случайные исторические обстоятельства да личные человеческие страсти и амбиции, а объединяет всё остальное. Поэтому полностью игнорируется всё наследие основателей Катакомбной Церкви, а из всего наследия идеологов Зарубежья настригаются лишь отдельные места в доказательство того, будто РПЦЗ всегда признавала МП частью Церкви. Отметим, что все эти «историко-архивные изыскания» обсуждаются достаточно закрыто от членов Зарубежной Церкви, очевидно, чтобы не слишком их шокировать. Отсюда уже можно понять, насколько все эти исследования добросовестны и согласны с традицией РПЦЗ.

О традиционном отношении Московской Патриархии к Зарубежной Церкви

Сторонники грядущего единства Русской Церкви полным молчанием обходят другой вопрос: а как относилась и относится к РПЦЗ сама патриархия? Ведь отношения строятся всегда с двух сторон. В наш экуменический век мы видим здесь долговременную и прочную неприязнь патриархии к РПЦЗ. В отношении римо-католиков и монофизитов снимаются анафемы и на самом высоком уровне эти конфессии именуются церквами-сестрами, запрещается прозелитизм в отношении их членов и открытие приходов на канонической территории «сестёр», прекращается всякая пропаганда против них, своей пастве внушают, что прежние еретики теперь не еретики, а братья. Подобные шаги давно предприняты и Московской патриархией в отношении практически всех «традиционных» конфессий (за исключением ряда тоталитарных сект).

И только в отношении РПЦЗ и Катакомбной Церкви патриархия всегда безкомпромиссно и последовательно вела войну на уничтожение и поглощение. Было постановление сергианского синода от 1929 г. о безблагодатности таинств всех отделившихся от митр. Сергия с решением перемазывать и перевенчивать присоединяющихся из «раскола», а умерших в нём не отпевать (это постановление считал самым большим церковным преступлением митр. Сергия даже либеральный церковный историк Л. Регельсон). Было ли оно когда-либо отменено? – Нет. Были постановления МП о запрещении в священнослужении зарубежных епископов от 1934 и 1946 г. Отменялись ли они когда-нибудь? -Тоже нет. В 30-х годах митр. Сергием была написана развёрнутая статья об отношении Церкви к отделившимся от неё сообществам, где при прочих рассуждениях делался вывод: «карловчане» суть такие раскольники, у которых можно признавать только таинство крещения. Этот вывод возглавителя МП был взят за основу при принятии решений патриархийного Синода от 1994 г., в котором не признавались хиротонии РПЦЗ, совершённые для России. В соответствии с этим постановлением несколько клириков РПЦЗ, перешедшие в МП были там перерукоположены. То, что не позволяет себе патриархия в отношении латинян, есть норма в отношении РПЦЗ. Между тем клирики МП принимаются в Зарубежную Церковь просто через покаяние.

О чём же говорить, если даже в отношении таинств упорно сохраняется такая разница в отношении? Не следовало ли нашим промосковским епископам и клирикам условием любых переговоров поставить хотя бы отмену этих давних и общепринятых решений МП и добиться здесь хотя бы элементарного равноправия, прежде чем вообще обсуждать что-либо?

В официальных документах патриархии Зарубежная Церковь всегда именуется «так называемой» и «находящейся в расколе». Забавно было читать официальный ответ ОВЦС МП (за подписью прот. Виктора Петлюченко) на интервью архиеп. Марка патриархийному радио «Радонеж». В этом интервью арх. Марк говорил о двух частях Русской Церкви и о том, что руководству МП надо бы пригласить зарубежных епископов на свой собор для совместного обсуждения проблем. В ответ на это официальный представитель МП с металлом в голосе напоминает нашему архиепископу о прописных истинах патриархийного сознания: никаких двух частей Русской Церкви не существует, а есть только Русская Церковь Московского Патриархата и отколовшиеся от неё сообщества. Потому, мол, зарубежным епископам надо выучить правильное название своей Матери-Церкви, а не именовать её больше просто патриархией, и думать не о том, как попасть на её собор, а как присоединиться к ней из своего раскола.

В соответствии с таким сознанием: МП – Мать-Церковь, РПЦЗ – раскол, осуществлялась и вся деятельность МП по отношению к нашей Церкви не только на территории России, но и повсюду за рубежом. Там и здесь использовалась всякая возможность общины наши расколоть, а храмы с помощью властей (советских, после-советских и местных) отобрать. По этому поводу в прошлом году Вы же сами, Михаил Викторович, составляли документ, лёгший в основу Обращения нашего Синода к русскому народу. Там, в частности, было справедливо сказано: «нас (РПЦЗ) хотят уничтожить, как неподкупного свидетеля истории». Уничтожить же неподкупного свидетеля можно двояко: или физически, или соделав его подкупным. Действительно, именно к уничтожению РПЦЗ, как неподкупной духовно-независимой Церкви, и сводятся все усилия МП и стоящих за её спиной антихристианских сил, для чего ею применяется оба метода «устранения неподкупного свидетеля» в самом причудливом переплетении. Для этого-то патриархия неутомимо занимается прозелетизмом в отношении малочисленной нашей Церкви, используя любой удобный случай по перетягиванию к себе и отдельных лиц, и целых приходов. Для этого же патриархийные наставники единодушно и неустанно воспитывают в своих чадах жестокую непримиримость по отношению к «карловацкому расколу». Но этого мало. Патриархии необходимо увлечь за собою некую «решающую массу» нашего епископата, духовенства и мирян (если уж не всех), и для этого она обольщает русское зарубежье красивыми сказками и талантливыми спектаклями о двух частях единой Церкви, о своем духовном возрождении и т.д.

Между тем само объединение этих «частей» никоим образом не мыслится на основе равноправия, как это время от времени подчёркивает патриарх Алексий. «Святейший» обещает только расплывчатые условия некой автономии при безусловном молитвенно-каноническом подчинении Московскому Патриарху, у которого на данный момент имеются силы спорить на равных и с Римским понтификом, и с Константинопольским патриархом за целые канонические территории. Соглашения с Зарубежьем по типу Баламандской или Шамбезийской унии, когда уважается равноправие обеих сторон, никто нашему Синоду отнюдь не обещал.

Это резко враждебное отношение МП к РПЦЗ, несмотря на многочисленные уступки нашего Синода, совершённые за последние годы, у всех перед глазами. Любому наблюдателю очевидно, что патриархия, уверенная в своей силе, не идёт ни на малейший компромисс, а силой и обманом добивается от Зарубежной Церкви полной капитуляции. В таких условиях все рассуждения о двух частях Русской Церкви и условиях их объединения расцениваются как наша слабость, наша неуверенность в истине и нежелание за неё бороться. В таких условиях о «положительных переменах в МП» и о желательном единстве с нею (будь то «немедленном», которого наши епископы, издавшие синодальное обращение в июле с.г., вроде бы не желают, или «медленном», о котором они же вслух мечтают) говорить вообще не должно без риска устранить саму Зарубежную Церковь в качестве неподкупного свидетеля истории.

О современном состоянии МП и духовном возрождении русского народа

Патриархию должно оценивать не только по её историческому наследию, но и по современному состоянию, хотя последнее есть несомненное следствие первого. Видимая церковная свобода за последний десяток лет обусловила качественное приращение прежних болезней. Об этом нами писалось уже довольно много, в частности в тех статьях, которые и Вы, Михаил Викторович, издали отдельным сборником в своей серии «Русская идея».

Кратко сказать, патриархийное православие отличается от истинного не какими-то там пунктами, не бумагами типа Сергиевской Декларации или экуменических соглашений, которые могут быть «перечёркнуты» другими бумагами противоположного содержания. Глубокая ошибка – полагать, будто «шестёрка» декларации радостей побита тузом новой социальной концепции. МП – это глубокое внутреннее перерождение и вырождение всей церковной жизни, приводящее или ведущее к православию без Христа.

Выражается это в сращивании патриархии с антихристианским правящим режимом, с широчайшим внедрением бизнеса и криминала в церковную жизнь – и справедливо безбожные газетчики смакуют все подобные истории, несправедливо хуля и само Православие.

Выражается это в глубоком моральном разложении епископата и значительной части духовенства – и справедливо организация российских атеистов АТОМ на своём собрании связывает нравственное разложение народа с расцветом патриархийной жизни, несправедливо хуля Православие.

Выражается это в вопиющей треботорговле и святоторговле, в доступности церковных святынь всем без разбора – и справедливо протестанты обвиняют наличную церковь в воспитании язычников, несправедливо хуля святое Православие.

Выражается это и в многообразном ложном учительстве и пастырстве – и справедливо психиатры проводят связь между религиозностью и своей клиентурой, несправедливо хуля в частности и Православие.

Кажется, никогда прежде в общественном сознании не укреплялось до такой степени презрение к Православной Церкви, как теперь. Никакие комсомольцы не могли нарисовать более отвратительной карикатуры на попов и церковь, как это делает теперь сама патриархия.

Полная безпринципность и аморальность стала второй природой руководства МП и весьма значительной части её духовенства и церковного актива. Мало сказать, что это ни от кого не секрет, - это просто притча во языцех. Поэтому все их бумаги, декларации и концепции не стоят абсолютно ничего. Только провозгласили для себя возможность призвать паству к гражданскому неповиновению власти – и тут же по велению этой васти начали принуждать людей к деянию, явно противному христианской совести, к добровольному и спокойному принятию налоговых номеров, навязываемых властью по указке глобалистских сил. (Впрочем об этом мы скажем ещё особо).

Вы упрекаете нас, что мы пишем об МП, «как об одной испорченной особе», как будто кроме руководства нет миллионов верующих и тысяч достойных пастырей. О достойных верующих в МП мы скажем также особо, а пока вновь отметим, что Церковь иерархична по своей природе и строится сверху вниз, а не наоборот. Поэтому именно «испорченное руководство», целиком и полностью определяющее церковную политику, в основном определяет и церковную жизнь, готовя себе на смену соответствующие кадры. Самый главный результат этой деятельности – шкала ценностей современных россиян, большинство из которых считают себя православными: у большинства религия стоит на 10-м месте после здоровья, работы, семьи и удовольствий. Религиозные предписания считают для себя главным руководителем жизни лишь 4-5% опрошенных; из человеческих качеств совесть занимает 22-е место, а воцерковленные в патриархии верующие составляют не более 1-2% населения. Всё это суть плоды 12-летних трудов МП по духовному возрождению. Главный результат этих трудов – выращивание значительной доли безрелигиозного населения, сочетающего некоторую православную обрядность с полным отсутствием живой веры во Христа; по сути дела – языческого населения, не признающего для себя обязательными нравственные требования христианства и способного совмещать в своей жизни несовместимые понятия и установки. Такой народ в большинстве своём вполне готов вписаться в новый мировой порядок и принять антихриста. Именно поэтому мировая закулиса и её марионетки в России предоставили патриархии такой широкий простор для разнообразной деятельности – они ценят её труды по «духовному возрождению». Недаром лидеры МП говорят, что такой свободы и таких привилегий, как теперь, Русская Церковь не имела и при царе.

Вы скажете: но не все же такие, есть и другие. Есть тысячи людей, которые в последние годы через патриархию пришли к вере, стали ревнителями идеалов Святой Руси. Действительно, такие люди есть, и вряд ли их больше, чем уверовавших во Христа в католичестве или протестантстве. Само их наличие объясняется очень просто: Иисус Христос сильнее не только римского папы, но и патриарха московского, и может призвать к Себе человека отовсюду. Но какова дальнейшая судьба этих искренне обратившихся ко Христу в официальной Церкви? По мере дальнейшего воцерковления в патриархии часть из них, приобщившись к фальши, лицемерию и мирскому духу этой системы, утратили горячность и искренность своей первоначальной веры, сдав все вопросы совести в компетенцию старцев. Другие, разочаровавшись в православии, пополнили многочисленные ряды внеконфессиональных христиан, или же подались в иные конфессии. Немногие присоединились к приходам Зарубежной Церкви. Еще примерно столько же нашли себе иные православные юрисдикции, вплоть до сект. Ещё есть такие, кто предались унынию и от реальной церковной жизни отдалились. Наконец, бывают и такие, которые внешней благотворительной или издательской деятельностью внутри патриархийной системы безуспешно пытаются заглушить мертвящую духовную пустоту. Все такие исходы на живых примерах мы видели. Искренне верующих патриархия или перевоспитывает по своему образу и подобию, или выталкивает. Полнокровной внутренней и внешней церковной жизни в недрах МП нам встречать не приходилось, хотя имитацию её мы видим повсеместно.

А главное, что не об этом искренне верующем меньшинстве идёт речь. Не с ним наши епископы наводят мосты, не его собираются поддержать в противовес официальной тлетворной атмосфере. Когда речь заходит о единстве «двух частей» всегда имеется в виду та самая «особа», (точнее те особы) которую Вы, Михаил Викторович, именуете «испорченною».

О миссии Русской Зарубежной Церкви в России

Миссия РПЦЗ в России в последние годы как раз должна была бы проявиться в поддержке тех искренних верующих, которые сталкиваясь с безобразиями патриархии, приходят в смущение. Прежде чем они сами приобщатся к системной патриархийной лжи и сребролюбию, наша Церковь могла и должна была предоставить им возможность нормальной церковной жизни. С этой именно целью – отстраивания параллельной МП церковной структуры – и открывались российские приходы. Но в последние годы именно эта деятельность в России начала свёртываться нашим Синодом. Вместо этого началась передача зарубежного церковного наследия представителям МП.

Здесь между нами и Вами, Михаил Викторович, давно уже наметилось расхождение. Вы постоянно общаетесь с патриархийными представителями с целью расширения их кругозора и обогащения их эрудиции в области истории русской эмиграции, а нас теперь уже упрекнули, что мы такой деятельностью заниматься не хотим. Но посмотрите сами, насколько продуктивными оказались Ваши усилия в этом направлении.

Уже 6-7 лет Вы сотрудничаете с газетой «Русский Вестник», радиостанцией «Радонеж», другими патриотическими изданиями. За это время Вы преподали им много полезных уроков из Зарубежного духовного наследия: о всемирной апостасии, об удерживающем значении русской государственности, о новом мировом порядке и т.д. Но без отказа от патриархийного наследия все эти вещи не идут впрок читателям и слушателям, даже грамотным, даже в священном сане. Помните, как набрасывались на Вас эти «патриархийные правые»? Прот. Александр Шаргунов на радио «Радонеж» отстаивал перед Вами духовное значение красной звезды и праздника 23 февраля; д. Даниил Сысоев и иер. Пётр Андриевский в журнале «Москва» громили Вас, обвиняя в «ереси царепоклонства, вышедшей из мрачных недр карловацкого раскола»; и вообще против Зарубежной Церкви патриархийные правые выступают постоянно. Отчего так? Вы знаете: оттого, что православная историософия и идеология отцов Зарубежной Церкви опиралась на их духовный опыт – опыт свободы от влияния мирового зла и опыт противостояния этому злу. (По мере утраты или подмены такого опыта меняется теперь в РПЦЗ и направление мысли.) Ваши же патриархийные собеседники усваивают уроки зарубежных отцов, возлагая их на свой, качественно противоположный опыт – это патриархийный опыт оправдания зла и сотрудничества со злом. Поэтому и духовное наследие Зарубежья не пристает к таким душам, подобно тому, как штукатурка или краска не пристаёт к мокрой и грязной стене.

Помнится, еще в 1995 г. по приглашению А. Руцкого Вы принимали участие в его движении «Держава», пытаясь распространить там православное идеологическое влияние. Помните, как через полгода Вы жаловались, что никак не можете научить этого бывшего советского полковника выражаться без матерной брани? Вскоре Вам пришлось уйти от Руцкого, ибо он набрал в свой избирательный список явно криминальных элементов. Стоило ли обучать таких людей православной историософии?

Приложите же теперь тогдашний свой опыт к теперешним патриархийным собеседникам. Впрок ли им Ваша наука? Имеет ли смысл говорить о православной монархии, об удерживающем значении русской цивилизации тем людям, которые в теоретическом смысле ещё совсем «матюжники», ибо не отказываются ни от линии митр. Сергия «по спасению Церкви», ни от «православного сталинизма», ни даже от уважения к красной звезде и празднику 23 февраля? Зачем помогать идеологам «правого крыла», сознательно связавшим свою жизнь с патриархийной системой, зачем предоставлять им возможность выведения новых идеологических гибридов «православной советчины» с целью удержания под патриаршим омофором всех простецов? Тем более, если они, перенимая от Вас идеи зарубежных отцов, продолжают поносить саму Зарубежную Церковь.

Мы не идём таким путем. Но Ваш упрёк, будто тем самым мы ничего не делаем для духовного пробуждения своего народа, мы имеем все основания отвергнуть. Девять десятых всего написанного нами не касается впрямую церковной полемики. Наши книги адресованы в основном патриархийному читателю и не ставят ему условий немедленного перехода в РПЦЗ. Но теперь, судя по расходимости тиражей и отзывам, мы знаем, что нас любит простой патриархийный читатель, не связанный с идеологической системой МП. Лица, типа Ваших собеседников, напротив, нас ненавидят. Причина же того и другого отношения одна: мы можем сказать то, что никогда не смогут сказать патриархийные авторы, мы говорим так, как они не привыкли говорить. И это, конечно, не потому, что мы лично лучше кого-то, а потому, что мы говорим с другого берега, мы озвучиваем совершенно иной опыт церковного бытия. Опыт этот даёт нам наша принадлежность к Зарубежной Церкви и её традиции. Утратив его, мы останемся полными нулями – и мы это хорошо сознаём. Ни одна наша книжка, будь ли то по научной апологетике, или по истории, даже любая детская книжка, не получилась бы такою, как есть, и не пользовалась бы таким спросом, если бы в своё время не извёл нас Господь из душной обстановки МП рукою крепкою и мышцею высокою.

Тем же достоинством (не считая, конечно, гораздо большей Вашей основательности) обладают и Ваши книги, взятые сами по себе. И тем следует ограничиться. Книга, особенно хорошо раскупаемая, не спит, она работает, созидает, причем гораздо лучше, чем радиопосиделки и всякие «тусовки». Вы же, на наш взгляд, «тусовочной» деятельностью сами разрушаете созидательное дело Ваших книг.

Конечно, и у нас есть патриархийные собеседники, и мы к ним стараемся относиться без всякого высокомерия. Но одно дело, если деревенский батюшка скажет вам: я всецело за Зарубежную Церковь, но у меня большая семья, меня выгонят на улицу и я пропаду, поэтому постараюсь что-то доброе сделать на своём месте. И совсем другое дело – общаться с человеком, преуспевающим в системе МП. Поняв неискренность собеседника, следует прекратить с ним разговор по Апостолу: еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся (Тит. 3, 10). Иначе мы рискуем сами приобщиться к его неискренности.

О «превентивном правом протестантизме»

В своей статье, Михаил Викторович, Вы обвиняете всех протестующих против решений Октябрьского Собора РПЦЗ в наличии у них психологии «превентивного правого протестантизма», как будто все такие лица либо профессиональные скандалисты и дезинформаторы, типа «вертоградарей», либо «болезненно подозрительные лица, во всём видящие одно плохое» и высасывающие из пальца обвинения Синода РПЦЗ в измене. Здесь мы видим у Вас явную передержку в изложении ситуации.

Деятели «Вертограда» покинули РПЦЗ уже достаточно давно. На них, как и на других клириков и мирян, разбредавшихся по разным духовным трущобам, наши епископы, сторонники нового курса особого внимания не обращали. Их гнев и прещения обрушились на тех, кто, ценя свою принадлежность к Зарубежной Церкви, не желал уходить из неё, а пытался с помощью различных обращений и воззваний изменить пагубный «новый курс» на старый. Это прежде всего старые заслуженные клирики Западно-Европейской епархии, затем ряд клириков в Канадской епархии и в разных местах Зарубежья, и, разумеется, члены приходов РПЦЗ в самой России. Всё это люди преданные своей Церкви и защищавшие её не только от нападок МП, но и от стремления правых уклонистов растащить нашу Церковь по духовным трущобам. Все они (мы) перед Собором 1998 г. выразили свою поддержку Первоиерарху митр. Виталию. Эта поддержка тогда позволила задержать намечаемую отставку Митрополита и смену курса. К Собору 2000 г. обращений от тех же лиц было ничуть не меньше, но теперь это уже не помогло. Тогда большинство протестовавших, оставаясь в молитвенном и каноническом единстве со своим священноначалием в лице Первоиерарха, выразили поддержку его послесоборному ноябрьскому и окружному июньскому посланиям, демонстративно отвергаемым Синодом. Так что Ваша аналогия с протестантством, принципиально отвергающим церковную иерархию, годится лишь для меньшинства из протестующих против «нового курса», именно для разорвавших с Первоиерархом и образовавших безъепископское сборище.

Только в одном смысле можно признать Ваше сравнение с протестантством. Исторический протестантизм, сразу запутавшийся в догматических ересях и ложной духовности, по крайней мере в лучших своих представителях, имел и добрые побуждения: отвергнув слепое повиновение ложной латинской иерархии, свободно и сознательно идти ко Христу, устраивая жизнь свою по совести, а не по папской лжи. Из протестантства в православие обращались гораздо чаще, чем из латинства, потому что оно менее отравлено ложью, притворством и человекопочитанием. Это отмечал еще А.С. Хомяков. В этом смысле мы готовы принять Ваше прозвище, Михаил Викторович. Да, мы протестуем против лжи, навязанной нашей Церкви новым курсом Синода, мы против тех насилий над пастырской совестью, которые он теперь себе позволяет, против использования им административных рычагов и требований послушания с попранием совести. Но тогда и Вам самим, если желаете защищать послушание иерархии во что бы то ни стало, достанется прозвище «левого паписта».

Очень неприятно читать, как Вы, Михаил Викторович, в деле европейских клириков всю вину возлагаете на них. Для нормальной церковной обстановки дело совершенно ясное: против воли подавляющего большинства клира и церковного актива навязывать епископа – это совершенно не по-пастырски, не по-христиански, не по-человечески. Найти другое решение наш Синод был просто обязан и имел к тому целый набор разумных удобоприемлемых вариантов. Вы об этом не упоминаете, и это очень огорчительно. А ведь год назад эти же, ныне запрещенные батюшки приглашали Вас на молодежный съезд в Брюсселе, принимали Вас там с почётом, как православного идеолога.

Неверен и Ваш тезис о «превентивности» смуты в РПЦЗ. Правильнее именовать протестную реакцию запоздалой. Вы справедливо пишете о презумпции невиновности, с которой мы должны относиться к своему священноначалию. Вообще к любому человеку мы должны относиться с презумпцией невиновности, а к его неверным шагам – с презумпцией искренности. И именно так протестующие ныне против нового курса относятся к своему Синоду. Но ведь всем презумпциям когда-то приходит конец, и они сменяются доказанным и обоснованным доверием или недоверием.

И вот теперь лимит доверия к нашему Синоду исчерпывается. Но ведь этому предшествовали 6-7 лет, даже больше, когда мы старательно закрывали глаза на все тревожные известия, касавшиеся наших епископов и пытались толковать их шаги только в положительном смысле. Пока наконец версия о тайном сговоре с МП не стала слишком хорошо подтверждённой фактами.

Судите сами, сколько событий свершилось. Была пара тайных встреч архиеп. Марка с патр. Алексием, о чём информация просто утекла, были его долговременные переговоры с архиеп. Феофаном (МП), завершившиеся подписанием сепаратного соглашения, было предательство и репрессии по отношению к защитникам Хеврона, пострадавшим от бандитских действий МП; была и загадочная пропажа из Синода документов на собственность в Святой Земле. За все эти деяния наш Синод обвиняли те, кто легко разорвал с Зарубежной Церковью, а мы возражали им, надеясь, что всё это не охватит наш епископат целиком.

Было множество различных сослужений и собеседований наших клириков и епископов с экуменистами из Московской, а также Сербской, Грузинской патриархии и другими. Мы тоже закрывали на это глаза. Мы постоянно хотели видеть в этом только попытку дружеского доброго влияния на единомысленных братий, имеющую цель извлечь их из экуменического болота официального православия. Вы помните, как во время бомбёжек Сербии «вертоградари» обвинили наш Синод в призыве молиться за сербских епископов, а мы открыто возражали им, видя у наших архиереев здесь только сострадание к попавшим в беду. Но теперь и отношения с теми же сербами смотрятся несколько иначе. Ведь владыка Марк строит их не с рядовыми антиэкуменистами, подлинными наследниками о. Иустина, а с официальной экуменической патриархией, рассматривая её, как связь с официальным православием вообще. Такой подход мы поддержать никак не можем.

Но и на это мы закрывали бы глаза. Не разрывали мы с нашим Синодом и далее, после Октябрьского Собора. И тогда мы надеялись, что всё обратимо, что сказаны только неправильные слова, а мысли может быть, еще правильные, и что все верные чада РПЦЗ должны сплотить усилия для выправления курса и отмены неверных решений этого Собора – в точном соответствии с Окружным Посланием нашего Митрополита. Мы разошлись с прежде близкими нам клириками, которые после злополучного собора разорвали общение со всем священноначалием РПЦЗ. Это был по-человечески весьма болезненный разрыв.

И после этого – Ваш упрёк в «превентивности смуты»! В том, что мы не даём нашему Синоду презумпции доверия!

Михаил Викторович! Само это письмо – знак нашего доверия адресату или «презумпции искренности». (О. Николаю Артемову на его обвинения мы уже не отвечаем). Но ведь и эта презумпция не может действовать безконечно, оно подтвердится или отвергнется реальными нашими словами и делами. После Вашей статьи доверие к Вам не может оставаться прежним.

Конец презумпций

После написания Вашей статьи жизнь поставила нам вопрос уже ребром. Наш владыка Митрополит изгнан на покой. Известно, что сам он никак не желал уходить. Изгнан он за своё Окружное послание, изгнан в самой грубой форме. Решение о его отставке принял не Собор, а Синод, заседания которого продолжались после изгнания владыки Митрополита без его благословения. Впервые мы имеем дело с грубым нарушением и формально-канонической стороны дела ревнителями нового курса.

Теперь перед нами встаёт уже канонический выбор. Не так, как прежде: чья позиция правильнее? А совершенно иначе: какое священноначалие мы признаём законным? Так вот, мы признаём законным священноначалием нашего изгнанного Первоиерарха, а его увольнение законным не признаём. По сути дела, совершён церковный переворот, революция, признать которую мы считаем грехом.

Теперь уже всем презумпциям должен настать конец. Искренне ошибающиеся люди так не поступают. Водящиеся только розовыми надеждами в отношении патриархии так бы не сделали. И когда нынешний Синод, изгнавший своего Первоиерарха, обращается к нам, что будто бы никакого «немедленного объединения с МП» он не желает и никакой промосковской фракции в нём нет, что будто бы он осуждает по-прежнему экуменизм и сергианство, - то мы вспоминаем евангельские слова Господа, постоянно читаемые на память Святителей (Ин. гл.10).

Когда Митрополит те же мысли выразил в своем Окружном послании, мы скажем о нём: и овцы глас его слышат и … по нём идут, яко ведят глас его. Когда же Синод, запрещая это послание, тоже выступает против экуменизма и сергианства, мы относим к нему следующие слова: по чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждаго гласа. Именно глас этот мы не знаем и признаём чуждым. Не сказал Христос: не слушают чуждого слова. Нет. Не знаем мы чуждого гласа и знать его не хотим, даже если он произносит правильные слова. Правильных слов нам и патриархия наговорила много.

Неосергианство + неоэкуменизм = ГЛОБАЛИЗМ

В чём же всё-таки главная духовная причина изменения голоса наших архипастырей? Представьте себе, Михаил Викторович, что именно Ваше замечание в разбираемой статье подаёт ключ к разгадке.

Вы удачно процитировали обращение нашего Собора 1994 г. о том, что он ясно видит действие в мире организованной системы зла и посетовали, что в нынешнем соборном послании 2000 г. ничего подобного не говорится. Правда, тут же поспешили оговориться, что это обстоятельство чисто случайное. А теперь подумаем: действительно ли оно случайное?

С тех пор мы стали ближе к антихристу не на каких-то семь лет, а на ЦЕЛЫХ СЕМЬ лет. Возник сам термин: «глобализм», внедрение глобализации в политической и общественной жизни усилилось, возникло и широкое антиглобалистское движение по всему миру, охватившее людей самых разных континентов, рас, народов и религий. Вы об этом сами пишете много и обеспокоены этой проблемой. И вдруг теперь наш Синод как раз об этом-то замолчал. И если бы просто замолчал.

В России множество политических реформ преследуют именно глобалистские цели и навязаны нам с Запада. Одна из них, впрямую касающаяся каждого гражданина и каждого христианина – введение налоговой идентификации. Наши епископы, проводники нового курса, поддержали усилия патриархийных собратьев по навязыванию этой системы православным русским людям. Об этом упоминал в своем выступлении архим. Тихон Шевкунов, непосредственно опросивший по телефону архиеп. Марка, епп. Даниила, Алипия и Александра. Так что молчание о глобализме не есть уже случайность.

Вы согласны, что ельцинизм есть продолжение советчины на новом этапе в новых формах? Вот точно так же теперь мы подходим к тому моменту, когда и сергианство и экуменизм, как некие отвратительные гусеницы, превратились сначала в застывшие куколки, из которых вот-вот вылупятся иной наружности мотыльки, но суть и гусениц, и куколок, и мотыльков останется одною.

Сергианство, как покорность тоталитарной власти в отдельно взятой стране, патриархией теперь, действительно, перечёркнуто. Теперь патриархия не будет поддерживать режим Милошевича или Лукашенко, теперь она запросто призовёт к гражданскому неповиновению таким правителям и к гаагскому приговору им присовокупит и свою анафему. Теперь место «декларации радостей» занимает «концепция неповиновения». Неповиновения тому, кто не желает повиноваться глобалистским силам. Вот и вся метаморфоза.

Подобное же происходит и в экуменизме. Пляски шаманов в обнимку с мусульманами, иудеями и православными митрополитами всем надоели. Поиски общих догматов закончились ничем. ВСЦ оказался финансово прогоревшей организацией и уже близок к своему роспуску. Зато в это же время тихо и незаметно набирает силы Организация Объединенных Религий. Теперь наступает время не догматических уний и соглашений, а единения религий на новом базисе. Собственно религиозное отставится назад (при сохранении всех отличий), вперёд выдвинется социальное. Не случайно пошла какая-то повальная мода на изобретение социальных концепций всеми религиями и конфессиями. Сначала католики, затем Московская Патриархия, теперь уже и мусульмане России, и иудеи, и протестанты начали составлять свои социальные концепции, словно новые священные свои книги. И эти книги все на одно лицо, все они за мир и дружбу и любовь, за прогресс и гуманизм, а по сути за мировую глобализацию.

Ничто не мешает теперь и Московской Патриархии выйти из ВСЦ и тем самым перечеркнуть последний пункт разделения с нынешним нашим Синодом; единство восторжествует, но Вы-то, Михаил Викторович, прекрасно зная и понимая опасность нового мирового порядка, не должны, не можете прельщаться этим. Грузинская патриархия, так сказать, порвала с экуменизмом, а Сербская, посвистав вдогонку Милошевичу, увозимому в Гаагу, очистилась, так сказать, от коммунистических пятен прошлого, но Вы-то должны видеть суть дела.

Единственный спасительный путь для Церкви в современных условиях – не быть официальной. Официальный статус в нынешних условиях, даже при какой-то антиэкуменической декларации, чреват потерей духовной свободы сам по себе. Никогда при этом не упуская из виду опасность сектантского уклона, будем помнить, что левый уклон в официальную церковь гораздо опаснее.

Теперь время выбора и духовного межевания. Время жертвовать широкой трибуной, мирскими связями и знакомствами, если все эти вещи незаметно пленяют нас, расслабляют, делают невосприимчивыми к нравственно недопустимым словам и делам. Вероятно, вскоре придётся жертвовать гораздо большим – нам предсказано и это. Давайте же вместе постепенно сдавать Господу экзамен на верность и искренность.

30июля/ 12 августа 2001 г.
Иером.Дионисий, иерей Тимофей

---------------------------------------------------

Rambler's Top100   TopList