Пояснение Божественной Литургии
Составлено в 1991 г. по благословению Высокопреосвященнейшего Виталия, Митрополита Восточно-американского и Нью-Йоркского, Первоиерарха Русской Православной Зарубежной Церкви.


Приёмная

Оглавление

Ссылки

Пишите нам!

 

litu-start.gif (6832 bytes)

СОДЕРЖАНИЕ

Вступление
Проскомидия
Литургия оглашенных
       Молитва о спасении России
Литургия верных
      1. Перенесение Честных Даров с жертвенника на престол
      2. Приготовление верующих  к освящению Честных Даров
                 Молитва "Верую” ("Символ веры”)
      3. Освящение (пресуществление) Даров
      4. Приготовление верующих к причащению
                 Молитва "Отче наш”
      5. Причащение
      6. Благодарение за причащение и отпуст
Некоторые общие сведения

ПРЕДИСЛОВИЕ

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа...

Этими словами каждый православный христианин вводится в лоно Церкви при троекратном погружении во время Крещения (троекратном, в знак посвящения нового члена Церкви Святой Троице -- Отцу, и Сыну, и Святому Духу ). И этими словами русские люди, в течение многих веков, начинали свои дела.

Причина, побудившая меня взяться за описание Божественной Литургии, состоит в том, что, по моему глубокому убеждению, только восстановив настоящий православный дух, русский народ сможет снова стать великим народом, каким он был до своего грехопадения, приведшего сначала к февральской катастрофе, а потом -- к октябрьской. Под православным духом здесь имеется ввиду такое состояние души, когда человек проверяет каждый свой шаг его соответствием заповедям (и, если данное действие в какой-то степени противоречит одной из заповедей, то человек воздерживается от такого поступка). Катастрофическое положение русского и других народов СССР не может быть решено переходом от материализма марксистского к материализму капиталистическому. Даже больше -- увлечение материализмом капиталистическим, в жестокой атмосфере марксистского бесчеловечного наследия, только ускорит моральную, а за ней и экономическую гибель. А ведь именно так власть имущие в СССР представляют себе решение своих "экономических" проблем. Предлагаются новые планы, переход на "рыночную экономику" (попытка скопировать у запада материализм капиталистический) и т.д.

Но решение, как сказал А. Солженицын в своем заявлении при получении Темпльтоновской премии в 1983 г., "... не лежит на пути усвоенных ежедневных представлений". И в другом месте: "Слишком бедны те средства, которые мы себе оставили". Без восстановления духовного фундамента, любые чисто материалистические попытки восстановить на гниющем болоте марксизма экономику ради экономики будут обречены на неудачу и, мало того, ещё и на замену рабства марксистского кабалой мирового капитала.

Проблема же восстановления православного духа сегодня (1991) гораздо серьёзнее, чем это может показаться. Положение тут хуже, чем то, с которым сталкивались христиане-миссионеры в диких языческих странах: там люди, по крайней мере, признавали какие-то божественные силы и миссионерам нужно было только убедить их обратиться к истинному Богу. В России же, где атеизм в течение двух веков усиленно насаждался русскими "просвещёнными" классами, а за последние 70 лет – беспощадно и насильно навязывался воинственно-атеистическим государством, у широких слоёв населения появилось безразличие или автоматический антагонизм к "религии". Семидесятилетние попытки создать "марксистского человека" -- человека, живущего по сиюминутным человеческим установкам, а не по законам, основанным на абсолютных понятиях Добра и Зла -- привели к одичанию, массовой потере религиозного сознания и человечности.

Таким образом, для восстановления православного духа в русском народе, нужно провести огромную миссионерскую работу, направленную на приобщение людей к духу православия. Большинство же православных богослужений не предназначено для миссионерской деятельности, но для духовного окормления уже верующих. Так, если строго придерживаться церковных правил, то во время Литургии некрещёные могут присутствовать только лишь на первой и второй частях службы. Кроме этого, суть основных обрядов и их символику следует подробно разъяснять в популярных, ясных текстах. Человек, приходящий в церковь и стоящий полтора-два часа, ничего не понимая в происходящем, приобретает лишь малую часть того, что мог бы получить, если бы он понимал происходящее.

Так как Божественная Литургия является одним из самых распространённых и доступных широким слоям населения богослужений, то я и решил начать с выпуска короткой брошюры с её объяснением. Будучи только верующим мирянином, без специального богословского образования, в основу данной брошюры я положил труд, написанный нашим великим писателем Н. В. Гоголем, "Размышления о Божественной Литургии", а также использовал "Закон Божий" протоиерея Серафима Слободского. Настоящая брошюра -- упрощённое чтение, приспособленное для ознакомления широких слоёв населения с этим богослужением.

Текст Гоголя, используемый в брошюре -- издание Св. Троицкого монастыря, в г. Джорданвилл, шт. Нью-Йорк, США, 1942 г. В предисловии к этому изданию сказано: "Но при всех таких достоинствах, 'Размышления о Божественной Литургии', включили и малые недостатки, происшедшие от того самого, что писал мирянин, наблюдавший за Богослужением из среды народа и неосведомлённый о некоторых деталях чинопоследования, совершаемого в алтаре. Эти малые дефекты мы постарались исправить, не нарушая ни стиля, ни мыслей, ни настроений, ни слога великого автора". Отклонения от этого текста, допускаемые мной в данной брошюре, в основном, следующие: использование новой орфографии; некоторые сокращения и упрощения; выделение возгласов, произносимых вслух священником или диаконом, подчёркнутым курсивом и написание их русским шрифтом и с толкованием в тех случаях, когда церковно-славянский текст может быть непонятен; добавление иллюстраций, заимствованных из "Закона Божия" о. Серафима Слободского. Кроме этого, ввиду угнетённого положения православной Церкви в СССР, включены моления, введенные в чин Литургии Архиерейским синодом Русской Православной Церкви Заграницей. И, наконец, данное описание следует "Чину Священныя и Божественныя Литургии иже во святыхъ отца нашего Iоанна Златоустаго", так как эта Литургия совершается чаще других.

Следует ещё указать на то, что ни у Гоголя, ни в данном изложении, не было сделано попытки точно перевести церковно-славянские выражения, а только лишь дать их значение, используя современный русский язык. Лица, заинтересованные в точном переводе, должны обращаться к другим источникам как, например, "Творения святаго отца нашего Iоанна Златоустаго, архиепископа Константинопольскаго, в русском переводе", стр. 394; издание С.-Петербургской Духовной Академии, 1906 г.

Автор благодарит протоиереев Георгия Ларина и Романа Лукьянова, чтеца М. С. Пивовонского и д-ра Т. А. Родзянко за их советы и чтение текста.

Вверх

Вступление

Божественная Литургия есть вечное повторение великого подвига любви, для нас совершившегося. Слово "Литургия", в буквальном переводе, значит "общее (или общественное) дело". Оно появилось у древних христиан для обозначения богослужения, которое действительно было "общим", т.е. в нём принимал участие каждый член христианской общины -- от грудных детей до пастыря (священника).

Литургия является как бы вершиной суточного круга богослужений, девятым богослужением из совершаемых св. православной Церковью богослужений на протяжении суток. Так как церковный день начинается вечером с захода солнца, то эти девять богослужений совершаются в монастырях в таком порядке:

Вечер.

1. Девятый час -- (3 часа дня).
2. Вечерня -- (перед заходом солнца).
3. Повечерие -- (по наступлении темноты).

Утро.

1. Полунощница -- (после полуночи).
2. Утреня -- (до рассвета).
3. Первый час -- (по восходе солнца).

День.

1. Третий час -- (9 часов утра).
2. Шестой час -- (12 часов дня).
3. Литургия.

В Великом посту бывает, когда литургия совершается вместе с вечерней. В наше время в приходских храмах суточные богослужения чаще всего состоят из всенощного бдения или всенощной, совершаемой вечером накануне особо чтимых праздничных дней, и Литургии, обыкновенно совершаемой утром. Всенощная состоит из соединения вечерни с утреней и первым часом. Литургии предшествуют 3-й и 6-й часы.

Суточный круг богослужений символизирует историю мира от сотворения до пришествия, распятия и воскресения Иисуса Христа. Так, вечерня посвящается временам ветхозаветным: сотворение мира, грехопадение первых людей, изгнание их из рая, раскаяние и молитва их о спасении, затем, надежда людей, согласно обетованию Божию, на Спасителя и, наконец, исполнение этого обетования.

Утреня посвящена временам новозаветным: явление Господа нашего Иисуса Христа в мир, для нашего спасения, Его проповедь (чтение Евангелия) и Его славное Воскресение.

Часы -- собрание псалмов и молитв, которые читались христианами в четыре важные для христиан времена дня: час первый, когда начиналось для христиан утро; час третий, когда было сошествие Духа Святого; час шестой, когда Спаситель мира был пригвождён ко кресту; час девятый, когда Он испустил дух Свой. Так как нынешнему христианину, по недостатку времени и беспрестанным развлечениям и другим занятиям, не бывает возможно совершать эти моления в означенные часы, то 3-й и 6-й час соединены и читаются вместе.

Литургия же -- самое важное богослужение, во время которого совершается Святейшее Таинство Причащения. Литургия также является символическим описанием жизни и великого подвига Иисуса Христа, от рождения до распятия, смерти, воскресения и вознесения. Во время каждой Литургии, каждый участвующий в Литургии (и именно участвующий, а не просто "присутствующий") снова и снова подтверждает свою приверженность православию, т.е. подтверждает свою верность Христу .

Вся служба, известная под названием "Литургии", совершается по утрам в воскресенье и праздничные дни, а в больших соборах, монастырях и некоторых приходах -- ежедневно. Продолжается литургия около двух часов и состоит из следующих трёх основных частей:

1. Проскомидии.
2. Литургии оглашенных.
3. Литургии верных.

Вверх

Проскомидия

Слово "Проскомидия" значит "принесение", в память того, что в древние времена христиане приносили всё нужное для совершения литургии -- хлеб, вино и др. Так как всё это является приготовлением к литургии, то духовное её значение -- воспоминание о первоначальном периоде жизни Христа, от Рождества до выхода Его на проповедь, бывшем приготовлением к Его подвигам в мире. Поэтому вся проскомидия совершается при затворенном алтаре, при задёрнутой завесе, незримо от народа, также как и вся первоначальная жизнь Христа проходила незримо от народа.

Священник (по-гречески "иерей"), которому предстоит совершать Литургию, должен ещё с вечера трезвиться телом и духом, должен быть примирён со всеми, должен опасаться питать какое-нибудь неудовольствие на кого бы то ни было. Когда же наступит время, идёт он в церковь; вместе с диаконом поклоняются они оба перед царскими вратами, произнося ряд положенных молитв, целуют образ Спасителя, целуют образ Богородицы, поклоняются ликам святых всех, поклоняются всем предстоящим направо и налево, испрашивая сим поклоном себе прощения у всех, и входят в алтарь, произнося про себя псалом 5-й, от середины 8-го стиха до конца:

"Вниду в дом Твой, поклонюся храму Твоему во страсе Твоем", и пр.

И, приступив к престолу (лицом к востоку), бьют пред ним три наземные поклона и целуют на нём лежащее евангелие, как бы Самого Господа, сидящего на престоле; целуют потом и сам престол и приступают к облачению себя в священные одежды, чтобы отделиться не только от других людей, но и от самих себя, ничего не напомнить в себе другим похожего на человека, занимающегося обыкновенными житейскими делами. И произнося:

"Боже! Очисти мя грешнаго и помилуй мя!" священник и диакон берут в руки одежды, см. рис. 1.

Сначала облачается диакон: испросив благословение у иерея, надевает стихарь блистающего цвета, во знаменование светоносной ангельской одежды и в напоминание непорочной чистоты сердца, какая должна быть неразлучна с саном священства, произнося при надевании его:

litu-1.gif (8364 bytes)

Рис. 1

"Возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя, яко жениху возложи ми венец, и яко невесту, украси мя красотою". (Т.е., "Возрадуется душа моя о Господе, ибо он облек меня в ризу спасения, и одеждою веселия одел меня, как на жениха возложил на меня венец, и как невесту украсил меня украшениями").

Затем берёт, поцеловав, "орарь" -- узкое длинное лентие, принадлежность диаконского звания, которым подаёт он знак к начинанию всякого действия церковного, воздвигая народ к молению, певцов к пению, священника к священнодействию, себя к ангельской быстроте и готовности во служении. Ибо звание диакона, что звание ангела на небесах, и самым сим на него воздетым тонким лентием, развевающимся как бы в подобие воздушного крыла, и быстрым хождением своим по церкви изобразует он, по слову Златоустаго, ангельское летание. Лентие это он, поцеловав, набрасывает себе на плечо.

После этого диакон одевает "поручи" (или нарукавницы), думая в этот момент о всетворящей, содействующей силе Божией; одевая правую, он говорит:

"Десница Твоя, Господи, прославися в крепости: десная Твоя рука, Господи, сокруши враги, и множеством славы Твоея стерл еси супостаты". (Т.е., "Правая рука Твоя, Господи, прославилась силою: правая рука Твоя, Господи, сокрушила врагов, и множеством Твоей славы уничтожила противников").

Одевая левую, думает о самом себе как о творении рук Божьих и молит у Него же, его сотворившего, да руководит его свышним Своим руководством, говоря так:

"Руце Твои сотвористе мя и создасте мя: вразуми мя, и научуся заповедем Твоим". (Т.е., "Руки Твои сотворили меня и создали меня: вразуми меня и я научусь Твоим заповедям").

Священник облачается таким же образом. В начале благословляет и надевает стихарь (подризник), сопровождая это теми словами, какими сопровождал и диакон; но, вслед за стихарём, надевает уже не простой одноплечный орарь, но двухплечный, который, покрыв оба плеча и обняв шею, соединяется обоими концами на груди его вместе и сходит в соединённом виде до самого низа его одежды, знаменуя этим соединение в его должности двух должностей -- иерейской и диаконской. И называется он уже не орарём, а "епитрахилью", см. рис. 2. Надевание епитрахили знаменует излияние благодати на священника и поэтому сопровождается это величественными словами Писания:

"Благословен Бог изливаяй благодать Свою на священники Своя яко миро на главе, сходящее на браду, браду Аароню, сходящее на ометы одежды его". (Т.е., "Благословен Бог, изливающий благодать Свою на Своих священников, как миро на голову, стекающее на бороду, бороду Аарона, стекающее на края одежды его").

Затем надевает поручи с теми же словами, что говорил и диакон, и опоясывает себя поясом поверх подризника и епитрахили, чтобы не препятствовала ширина одежды в совершении священнодействий и чтобы этим выразить готовность свою, ибо препоясывается человек, готовясь в дорогу, приступая к делу и подвигу: препоясывается и священник, собираясь в дорогу небесного служения, и смотрит на пояс свой, как на крепость силы Божией, его укрепляющей, для чего и произносит:

litu-2.gif (10369 bytes)

Рис. 2.

"Благословен Бог препоясуяй мя силою, и положи непорочен путь мой, совершаяй нозе мои яко елени, и на высоких поставляяй мя". (Т.е., "Благословен Бог, дающий мне силу, сделавший путь мой непорочным и мои ноги быстрее оленьих и поднявший меня на вершину. /Т.е. к Престолу Божьему/").

Наконец, надевает иерей "ризу" или "фелонь", верхнюю всепокрывающую одежду, знаменующую всепокрывающую правду Господню со словами:

"Священницы Твои, Господи, облекутся в правду, и преподобнии Твои радостию возрадуются всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь". (Т.е., "Священники Твои, Господи, оденутся в праведность, и святые Твои радостью возрадуются всегда, теперь и постоянно, и во веки веков. Истинно так".)

И одетый таким образом в орудия Божии, священник предстоит уже иным человеком: каков он ни есть сам по себе, как бы ни мало был достоин своего звания, но глядят на него все стоящие во храме, как на орудие Божие, которым управляет Дух Святый. Священник и диакон оба омывают руки, сопровождая сие чтением 25-го псалма, от 6 до 12 стиха:

"Умыю в неповинных руце мои, и обыду жертвенник Твой" и пр.

Сделав по три поклона перед жертвенником (см. рис. 3), в сопровождении слов:

"Боже! Очисти мя грешнаго и помилуй мя" и пр., священник и диакон поднимаются омытые, усветлённые, подобно сияющей одежде своей, ничего не напоминая в себе подобного другим людям, но уподобляясь скорее сияющим видениям, чем людям. Диакон возглашает негромко о начале священнодействия:

"Благослови, владыко!" И священник начинает словами: "Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков". Диакон же завершает словами: "Аминь".

litu-3.gif (10141 bytes)

Рис. 3.

Вся эта часть проскомидии состоит в приготовлении нужного к служению, т.е. в отделении от хлебов-просфор (или "приношений") того хлеба, который должен в начале быть образом тела Христова, а потом -- пресуществиться в него. Всё это совершается в алтаре при затворённых дверях, при задёрнутой завесе. Для молящихся же читаются в это время 3-й и 6-й "часы".

Приступив к жертвеннику, или "предложению", находящемуся слева от престола, знаменующему древнее боковое помещение храма, иерей берёт одну из пяти просфор с тем, чтобы вырезать ту часть, которая станет "агнцем" (телом Христовым) -- середину с печатью, помеченной именем Христа (см. рис. 4). Этим знаменуется изъятие плоти Христа от плоти Девы -- рождение Бесплотного во плоти. И, помышляя, что рождается Принесший в жертву Себя за весь мир, соединяет неминуемо мысль о самой жертве и принесении и глядит: на хлеб, как на агнца, приносимого в жертву; на нож, которым должен изъять, как на жертвенный, который имеет вид копья, в напоминание копья, которым было прободено на кресте тело Спасителя. Не сопровождает он теперь своего действия ни словами Спасителя, ни словами свидетелей, современных случившемуся, не переносит себя в минувшее, в то время, когда совершилось это принесение в жертву -- то ещё предстоит впереди, в последней части литургии -- и к этому предстоящему он обращается издали прозревающею мыслию, для чего и сопровождает всё священнодействие словами пророка Исаии, издали, из тьмы веков, прозревшего будущее чудное рождение, жертвоприношение и смерть и возвестившего об этом с ясностью непостижимою.

litu-4.gif (10287 bytes)

Рис. 4.

Водружая копьё в правую сторону печати, иерей произносит слова пророка Исаии:

"яко овча на заколение ведеся"; (т.е., "как овечка ведётся на заклание");

водрузив копьё потом в левую сторону, произносит:

"и яко агнец непорочен, прямо стригущаго его безгласен, тако не отверзает уст Своих"; (т.е., "как непорочный ягнёнок, безгласный перед стригущим его, молчит");

водружая после этого копьё в верхнюю сторону печати, произносит:

"во смирении Его суд Его взятся"; (т.е. "со смирением переносит Свой приговор");

водрузив копьё потом в нижнюю часть, произносит слова пророка, задумавшегося над происхождением осуждённого Агнца:

litu-5.gif (4511 bytes)

Рис. 5.

"Род же Его кто исповесть?"; (т.е., "кто знает Его происхождение?").

И приподъемлет копьём вырезанную середину хлеба, произнося:

"яко вземлется от земли живот Его ; (т.е., "как возьмётся с земли жизнь Его");

и положив потом хлеб печатью вниз, а вынутой частью вверх (на подобие агнца, приносимого в жертву), иерей крестовидно прорезает, во знамение крестной смерти Его, на нём знак жертвоприношения, по которому потом хлеб будет разделен, произнося:

"Жрется Агнец Божий, вземляй грех мира, за мирский живот и спасение". (Т.е., "Приносится в жертву Агнец Божий, взявший на Себя грех мира, за жизнь и спасение мира").

И, повернув печатью вверх, кладёт на дискос и водружает копьё в правый бок, напоминая, вместе с заколением жертвы, прободение ребра Спасителя, совершенное копьём стоявшего у креста воина, и произносит:

"Един от воин копием ребра Его прободе, и абие изыде кровь и вода: и видевый свидетельствова, и истинно есть свидетельство его". (Т.е., "Один из воинов пробил копьём Ему бок, и оттуда сразу же пошла кровь и вода; и видевший засвидетельствовал об этом, и истинно есть свидетельство его").

И слова эти служат вместе с тем знаком диакону ко влитию в святую чашу вина и воды. Диакон, до тех пор смотревший благоговейно на всё совершаемое иереем, то напоминая ему о начинании священнодействия, то произнося внутри самого себя: "Господу помолимся!" при всяком его действии, испросив у иерея благословения, вливает ковшик вина и немного воды в чашу, соединив их вместе.

И во исполнение обряда первенствующей церкви и святых первых христиан, воспоминавших всегда, при помышлении о Христе, о всех тех, которые были ближе к Его сердцу исполнением Его заповедей и святостью жизни своей, приступает священник к другим просфорам, чтобы, вынув из них частички в воспоминание их, положить на том же дискосе возле того же святого хлеба, образующего Самого Господа, так как и сами они пламенели желанием быть повсюду со своим Господом.

Взявши в руки вторую просфору, вынимает он из неё частицу в воспоминание Пресвятой Богородицы и кладёт её по правую сторону святого хлеба (слева, если смотреть от священника), произнося из псалма Давида:

"Предста Царица одесную Тебе, в ризы позлащенны одеянна, преукрашенна". (Т.е., "Стала Царица справа от Тебя, украшенная и одетая в позолоченные одежды").

Потом берёт третью просфору, в воспоминание святых, и тем же копьём вынимает из неё девять частиц в три ряда и в том же порядке кладёт на дискос, слева от агнца, по три в каждом: первую частицу во имя Иоанна Крестителя, вторую -- во имя пророков, третью -- во имя апостолов, и этим завершает первый ряд и чин святых.

Затем вынимает четвёртую частицу во имя святых отцов, пятую -- во имя мучеников, шестую -- во имя преподобных и богоносных отцов и матерей, и завершает этим второй ряд и чин святых.

Потом вынимает седьмую частицу во имя чудотворцев-бессребренников, восьмую -- во имя Богоотцев Иоакима и Анны и святого, прославляемого в этот день, девятую -- во имя Иоанна Златоустаго или Василия Великаго, смотря по тому, кого из них совершается в тот день литургия, и завершает этим третий ряд и чин святых. И Христос является среди своих ближайших, во святых Обитающий зрится видимо среди святых Своих -- Бог среди богов, Человек среди человеков.

И, принимая в руки четвёртую просфору в поминовение всех живых, священник вынимает из неё и кладёт на святой дискос частицы во имя синода и патриархов, во имя правителей, во имя всех живущих повсюду православных и, наконец, во имя каждого из них поименно, кого захочет помянуть, или о ком просили его помянуть.

Затем берёт иерей пятую просфору, вынимает из неё частицы в поминовение всех умерших, прося в то же время об отпущении им грехов их, начиная от патриархов, царей, создателей храма, архиерея, его рукоположившего, если он находится уже в числе усопших, и всех православных христиан, вынимая во имя каждого, о котором его просили, или которого он сам захочет помянуть. В заключение испрашивает и себе отпущения во всём и также вынимает частицу за себя самого, и все их кладёт на дискос возле того же святого хлеба внизу его.

Таким образом, вокруг сего хлеба, сего Агнца, изобразующего Самого Христа, собрана вся церковь Его, и торжествующая на небесах, и воинствующая здесь. Сын Человеческий является среди человеков, ради которых Он воплотился и стал Человеком.

И, отступив немного от жертвенника, поклоняется иерей, как бы он поклонялся самому воплощению Христову, и приветствует в виде хлеба, лежащего на дискосе, появление Небесного Хлеба на земле, и приветствует его каждением фимиама, благословив прежде кадило и читая над ним молитву:

"Кадило Тебе приносим Христе Боже наш, в воню благоухания духовнаго, еже прием в пренебесный Твой жертвенник, возниспосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа". (Т.е., "Кадило Тебе приносим Христе Боже наш, окружённое духовным благоуханием, которое прими в пренебесный Твой жертвенник и ниспошли нам благодать Пресвятого Твоего Духа".)

Диакон же произносит: "Господу помолимся".

И весь переносится мыслию иерей в то время, когда совершилось рождество Христово, возвращая прошедшее в настоящее, и глядит на этот жертвенник, как на таинственный вертеп (т.е.пещеру), в который переносилось на то время небо на землю: небо стало вертепом, и вертеп -- небом. Обкадив звездицу (две золотые дуги со звездой наверху), сопровождая словами:

"И пришедши звезда, ста верху, идеже бе Отроча"; (т.е., "И придя, стала звезда вверху, там, где был Отрок"), ставит её на дискосе, глядя на неё, как на звезду, светившую над Младенцем; на святой хлеб, отделённый на жертвоприношение -- как на новородившегося Младенца; на дискос -- как на ясли, где лежал Младенец; на покровы -- как на пелены, покрывавшие Младенца.

И, обкадив первый покров, покрывает им святой хлеб с дискосом, произнося псалом:

"Господь воцарися, в лепоту (красоту) облечеся"... и прочее: псалом 92-й, 1-6, в котором воспевается дивная высота Господня.

И, обкадив второй покров, покрывает им святую чашу, произнося:

"Покры небеса добродетель Твоя Христе, и хвалы Твоея исполнь земля".

И, взяв потом большой покров (плат), называемый святым воздухом, покрывает им и дискос и чашу вместе, взывая к Богу, да покроет нас кровом крыл Своих.

И, отступив опять немного от жертвенника, поклоняются оба, и иерей и диакон, предложенному святому хлебу, как поклонялись пастыри и цари новорожденному Младенцу, и кадит священник как бы перед вертепом, символизируя, или изображая этим каждением то благоухание ладана и смирны, которые были принесены вместе с золотом мудрецами.

Диакон же по-прежнему соприсутствует внимательно иерею, то произнося при всяком действии "Господу помолимся", то напоминая ему о начинании самого действия. Наконец, принимает из рук его кадильницу и напоминает ему о молитве, которую следует вознести ко Господу о сих для Него уготовленных дарах:

"О предложенных честных (т.е. досточтимых, почитаемых) дарех Господу помолимся!"

И священник приступает к молитве.

Хотя дары эти не более, как приготовлены только к самому приношению, но так как отныне ни на что другое уже не могут быть употреблены, то и читает священник для себя одного молитву, предваряющую о принятии этих предложенных к предстоящему приношению даров (даётся по-русски):

"Боже, Боже наш, пославший в пищу для всего мира небесный хлеб, нашего Господа и Бога Иисуса Христа, Спасителя, Искупителя и Благодетеля, благословляющаго и освящающаго нас, Сам благослови это предложение, и прими его на Свой пренебесный жертвенник, вспомни, как добрый и человеколюбивый, принесших, и за которых они принесли, и сохрани нас неосужденными в священном совершении божественных Твоих таин". И громко заканчивает: "Яко святися и прославися пречестное, и великолепое имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков, аминь". (Т.е., "Так как пребывает в святости и славе всечестное и величественное имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно так".)

И творит, вслед за молитвой, отпуст (т.е. окончание) проскомидии. Диакон же кадит предложение и потом, крестовидно, -- святую трапезу (престол) и, помышляя о земном рождении Того, Кто родился прежде всех веков, присутствуя всегда повсюду и повсеместно, произносит в самом себе (даётся по-русски):

"Ты, Христос, наполняющий всё, безграничный, /был/ в гробу телом, а в аду, как Бог, душою, а в раю с разбойником, и на престоле господствовал с Отцом и Духом".

После этого диакон выходит из алтаря с кадилом, чтобы наполнить благоуханием всю церковь и приветствовать всех, собравшихся в святую трапезу любви. Каждение это совершается всегда в начале службы, как и в жизни домашней всех древних восточных народов предлагались всякому гостю при входе омовения и благовония. Обычай этот перешел целиком на это пиршество небесное -- на тайную вечерю, носящую имя литургии, в которой так чудно соединилось служение Богу вместе с дружеским угощением всех, которому пример показал Сам Спаситель, всем услуживший и умывший ноги.

Кадя и кланяясь всем равно, и богатому и нищему, диакон, как слуга Божий, приветствует их всех, как наилюбезных гостей Небесного Хозяина, кадит и поклоняется в то же время и образам святых, ибо и они -- гости, пришедшие на тайную вечерю: воХристе все живы и неразлучны. Приготовив, наполнив благоуханием храм и, возвратившись потом в алтарь и вновь обкадив его, диакон отдаёт кадильницу прислужнику, подходит к иерею, и оба вместе становятся перед святым престолом.

Став перед престолом, священник и диакон три раза кланяются и, готовясь начинать священнодействие литургии, призывают Духа Святого, ибо всё служение их должно быть духовно. Дух -- учитель и наставник молитвы: "Мы не знаем, о чём молиться, -- говорит апостол Павел -- но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными" (Римл. 8, 26). Моля СвятогоДуха, дабы вселился в них и, вселившись, очистил их для служения, священник дважды произносит песнь, которою приветствовали ангелы рождество Иисуса Христа:

"Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение".

Вслед за этой песнью отдёргивается церковная завеса, которая открывается только тогда, когда следует поднять мысль молящихся к высшим, "горним" предметам. Здесь открытие горних дверей знаменует, вслед за песнью ангелов, что не всем было открыто рождество Христово, что узнали о нём только ангелы на небесах, Мария с Иосифом, волхвы, пришедшие поклониться, да издалека прозревали о нём пророки.

Священник и диакон произносят про себя:

"Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою" (т.е., "Господи, открой мои уста, и уста мои будут славить Тебя"), после чего священник целует евангелие, диакон целует святой престол и, приклонив главу свою, так напоминает о начинании литургии: поднимает тремя пальцами орарь и произносит:

"Время сотворити Господеви, владыко благослови ,

в ответ на что священник благословляет его словами:

"Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно, и во веки веков".

Диакон же, помышляя о предстоящем ему служении, в котором должно уподобиться ангельскому летанью -- от престола к народу и от народа к престолу, собирая всех в едину душу, и быть, так сказать, святой возбуждающей силой, и чувствуя недостоинство своё к такому служению -- молит смиренно иерея:

"Помолися о мне, владыко!"

На что священник отвечает:

"Да исправит Господь стопы твоя!" (Т.е., "Да направит Господь шаги твои").

Диакон же снова просит:

"Помяни мя, владыко святый!"

А иерей отвечает:

"Да помянет тя Господь Бог во царствии Своем, всегда, ныне и присно, и во веки веков".

Тихо и ободрённым голосом диакон произносит: "Аминь" и выходит из алтаря северной дверью к народу. И, став на амвоне, перед царскими вратами, повторяет ещё раз в самом себе:

"Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою", после чего, громко взывает к иерею:

"Благослови, владыко!"

Иерей же возглашает из глубины алтаря:

"Благословено царство Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне, и присно, и во веки веков"

(благословено -- достойно прославления).

Лик (т.е. хор) поёт: "Аминь"

(т.е. истинно так ). Это -- начало второй части литургии, литургии оглашенных

.Вверх

Литургия оглашенных

Как первая часть литургии, проскомидия, соответствует первоначальной жизни Христа (Его рождению, открытому только ангелам да немногим людям, Его младенчеству и пребыванию в сокровенной неизвестности до времени появления в мир), так вторая часть соответствует Его жизни в мире среди людей, которых Он огласил словом истины. Называется она литургией оглашенных ещё и потому, что в ранние времена христианства к ней допускались "оглашенные" -- те, которые только готовились стать христианами принятием Святого Крещения, а также кающиеся, отлучённые за тяжкие грехи от Св. Причастия. При этом её священнодействия -- преимущественно "огласительные", включающие чтения из книг св. Апостолов и Святого Евангелия.

Как было сказано выше, иерей (т.е. священник) начинает литургию возглашением из глубины алтаря: "Благословено (т.е., "достойно прославления") царство Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и присно, и во веки веков". На что лик (т.е., хор) отвечает: Аминь .

Так как через воплощение Сына стало миру очевидно ясно таинство Троицы, то поэтому самому троичное возглашение предшествует и предсияет начинанию всяких действий, и молящийся, отрешившись от всего, должен с первого раза поставить себя в царстве Троицы.

После возгласа священника, диакон произносит "великую" или "мирную" ектению следующим образом. Стоя на амвоне, лицом к царским вратам, изображая из себя ангела, побудителя людей к молениям, подняв тремя пальцами правой руки орарь -- подобие ангельского крыла -- диакон призывает молиться весь собравшийся народ теми же самыми молитвами, которыми неизменно от апостольских времён молится Церковь, начиная с моления о мире душевном, "Миром Господу помолимся", без которого трудно молиться. Собрание молящихся, знаменуясь крестом, стремясь обратить свои сердца в согласно настроенные струны органа, по которым должно ударять каждое воззвание диакона, восклицает мысленно вместе с хором поющих после каждого, приведенного ниже, возгласа диакона:

"Господи, помилуй!"

Диакон же продолжает призывать всех молиться такими словами:

"О свышнем мире (т.е., мире душевном, подаваемом Богом), и спасении душ наших, Господу помолимся".

"О мире всего мира, благостоянии (т.е., "твёрдом стоянии") святых Божиих церквей и соединении всех (т.е., "единении всех верных"), Господу помолимся".

"О святем храме сем, и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в онь (в него), Господу помолимся".

"О православном епископстве гонимыя церкве российския, о господине нашем высокопреосвященнейшем митрополите (даётся имя митрополита), первоиерархе русския зарубежныя церкве, о господине нашем (архиепископе или епископе данной епархии), честнем пресвитерстве, во Христе диаконстве, о всем причте и людех, Господу помолимся".

"О страждущей стране российстей и православных людех ея во отечествии и рассеянии сущих и о спасении их, Господу помолимся".

"О еже избавити люди Своя от горькаго мучительства безбожныя власти, в нас же утвердити единомыслие, братолюбие и благочестие, Господу помолимся".

"О граде сем, всяком граде, стране, и верою живущих в них, Господу помолимся".

"О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных, и временех мирных, Господу помолимся". (Т.е., "О хорошей благотворной погоде, чтобы земля дала изобилие всех плодов и о мире,чтобы не было вражды или борьбы, отвлекающей от мирного и честного труда").

"О плавающих, путешествующих, недугующих (т.е., болеющих), страждущих (т.е., страдающих), плененных и о спасении их, Господу помолимся".

"О избавитися нам от всякия скорби (т.е., беды), гнева и нужды (т.е., насилия), Господу помолимся".

"Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию".

И, собирая всё это всеобъемлющею цепью молений, называемой "ектенией", на всякое её отдельное призвание, собрание молящихся восклицает, после каждого возгласа диакона, вместе с хором поющих:

"Господи, помилуй!"

Сознавая малосилие наших молений, которым недостаёт душевной чистоты и небесной жизни, призывает диакон – вспомня о тех, которые умели лучше нашего молиться – предать (посвятить) самих себя, и друг друга, и всю жизнь нашу Христу Богу такими словами:

"Пресвятую, пречистую, преблагословенную, славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим".

В желании искреннем посвятить самих себя, и друг друга, и всю жизнь нашу Христу Богу, как умели это сделать вместе сБогоматерью святые и лучшие из нас, взывает вся церковь совокупно с ликом:

"Тебе, Господи!"

Иерей завершает ектинию троичным славословием:

"Яко (потому что) подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков".

Молящиеся и лик ответствуют утвердительным:

"Аминь",

после чего начинается пение "антифонов" (противугласников) -- песен, выбранных из псалмов, пророчески изобразующих пришествие в мир Сына Божия. Поются обычно они попеременно обоими ликами на обоих клиросах (когда есть два клироса).

Пока поётся первый антифон, иерей молится в алтаре внутренней молитвой (даётся по-русски):

"Господи, Боже наш, Которого могущество нельзя представить, и славу нельзя обнять, Которого милость нельзя измерить и о человеколюбии рассказать, Сам, Владыка, призри, по Своему милосердию, на нас и на этот святой дом, и окажи нам и молящимся с нами богатую Свою милость и Своё сострадание".

Диакон же в продолжение этой молитвы стоит в молитвенном положении перед иконой Спасителя, подняв орарь тремя пальцами. Когда же окончится пение первого антифона, он снова, став перед царскими вратами, призывает молящихся словами ("малой ектениёй"):

"Паки и паки миром Господу помолимся!" (Т.е., "Снова и снова помолимся Господу, примирившись со всеми нашими ближними, не имея ни на кого гнева или вражды"), на что молящиеся и лик восклицают:

"Господи, помилуй!"

Диакон взывает:

"Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию".

Собрание и лик восклицают:

"Господи, помилуй!"

Возведя глаза к ликам святых, диакон продолжает:

"Пресвятую, пречистую, преблагословенную, славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим".

Собрание восклицает:

"Тебе, Господи!"

Иерей же заключает троичным славословием:

"Яко Твоя держава, и Твое есть царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков".

Утвердительный аминь возглашает лик и вся церковь. За сим следует пение второго антифона.

В продолжение второго антифона священник в алтаре молится про себя (даётся по-русски):

"Господи, Боже наш, спаси Свой народ и благослови Своё наследие, сохрани Церковь Свою в её полноте, освяти любящих красоту Твоего дома; Ты прославь их за это Своею божественною силою, и не оставь нас, надеющихся на Тебя".

Диакон же становится опять в молитвенном положении перед иконой Спасителя, держа орарь тремя пальцами; по окончании же пения опять обращается к алтарю, призывая, как и прежде, словами:

"Паки и паки, миром Господу помолимся!"

на что лик и собрание отвечают:

"Господи, помилуй!"

и снова повторяется малая ектиния, приведенная выше, после которой снова собрание и лик восклицают:

"Тебе, Господи!"

Иерей троичным славословием завершает моление:

"Яко благ и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков".

Утвердительным "аминь" отвечает вся церковь, и диакон уходит в алтарь.

А священник молится про себя (даётся по-русски):

"Ты, даровавший нам эти общие и согласные молитвы, обещавший выполнять просьбы, при согласии во имя Твое двух и трёх, и теперь Сам исполни прошения Своих рабов, сообразно с пользою /их/, доставляя нам средства в настоящем веке к познанию Твоей истины, и имея даровать вечную жизнь в будущем /веке/".

После этого хор готовится провозгласить во всеуслышание Заповеди Блаженств, которыми возвестил Христос в настоящем веке познание истины, а в будущем -- вечную жизнь. Хор поёт словами благоразумного разбойника, воззвавшего ко Христу на кресте: "Во царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во царствии Твоем" после чего собрание повторяет вслед за хором слова Спасителя, названные "Заповедями Блаженств":

"Блажени (т.е. счастливы) нищии духом (т.е. не гордящиеся, не возносящиеся умом), яко тех есть царство небесное".

"Блажени плачущии, яко тии утешатся" -- плачущие ещё больше о собственных несовершенствах и прегрешениях, чем от оскорблений и обид, им наносимых.

"Блажени кротции, яко тии наследят землю" -- не питающие гнева ни противу кого, всепрощающие, любящие, которых оружие есть всёпобеждающая кротость.

"Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся" -- алчущие небесной правды, жаждущие восстановить её прежде в самих себе.

"Блажени милостивии, яко тии помилованы будут" -- состраждущие о каждом брате, в каждом просящем видящие Самого Христа, за него просящего.

"Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" -- как в чистом зеркале успокоенных вод, не возмущаемых ни песком ни тиной, отражается чисто небесный свод, так и в зеркале чистого сердца, невозмущаемого страстями, уже нет ничего человеческого, и образ Божий в нём отражается один.

"Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся" -- подобно Самому Сыну Божию, сходившему на землю за тем, чтобы внести мир в наши души, так и вносящие мир и примирение в дома -- истинные Божии сыны.

"Блажени изгнаннии правды ради, яко тех есть царство небесное" -- изгнанные за возвещение правды не одними устами, но благоуханием всей своей жизни.

"Блажени есте, егда поносят вас и изженут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда (т.е. награда) ваша многа на небесех" -- многа (т.е. велика), ибо заслуга их троекратна: первая, что уже сами по себе они были невинны и чисты; вторая, что, быв чисты, были оклеветаны; третья, что быв оклеветаны, радовались, что потерпели за Христа.

Молящиеся слёзно повторяют вслед за чтецом эти слова Спасителя, возвестившие, кому можно ждать и надеяться на вечную жизнь в будущем веке, кто является истинными сонаследниками и соучастниками небесного царства.

Торжественно открытые царские врата перед началом пения блаженств евангельских, как бы врата самого царствия небесного, являют глазам всех собравшихся сияющий престол, как селение Божией славы и верховное училище, отколе исходит к нам познание истины и возвещается вечная жизнь. Приступив к престолу, священник и диакон снимают с него Евангелие и несут его из алтаря к народу не царскими вратами, но боковой, северной, дверью, напоминающей дверь в той боковой комнате, из которой в первые времена выносились книги на середину храма для чтения.

Молящиеся взирают на Евангелие, несомое в руках смиренных служителей церкви, как бы на Самого Спасителя, исходящего в первый раз на дело божественной проповеди: исходит Он тесной северной дверью, как бы неузнанный, на середину храма, дабы, показавшись всем, возвратиться во святилище царскими вратами.

Служители Божии посреди амвона, перед царскими вратами, останавливаются; оба преклоняют главы. Иерей молится внутренней молитвой, чтобы Установивший на небесах воинства ангелов и чины небесные в служение славы Своей повелел теперь сим самым силам и ангелам небесным, сослужащим нам, совершить вместе с ними вшествие во святилище. А диакон, указывая молитвенным орарём на царские двери, говорит ему:

"Благослови, владыко, святый вход",

на что иерей возглашает, благословляя царские двери крестным знамением:

"Благословен вход святых Твоих, всегда, ныне и присно, и во веки веков".

Дав поцеловать иерею святое Евангелие, диакон останавливается в царских вратах и, подняв его в руках своих, возглашает:

"Премудрость!"

знаменуя сим, что Слово Божие, Его Сын, Его Вечная премудрость открылась миру чрез Евангелие, которое он теперь возвысил в своих руках. И за тем возглашает:

"Прости!"

("прости”, с ударением на "о” --   станьте прямо, воздвигнитесь от лени и небрежного стояния, прислушайтесь), и вносит Евангелие в алтарь.

Молящиеся, воздвигаясь духом, вместе с хором взывают:

"Приидите, поклонимся и припадем ко Христу. Спаси ны, Сыне Божий, воскресый из мертвых поющия Ти: аллилуия!" (Слово "Аллилуия" значит "Хвалите Господа").

Священник, повернувшись лицом к народу, благословляет всех и, поцеловав иконки Спасителя и Божией Матери, также входит в алтарь царскими вратами.

Евангелие, возвестившее слово жизни, полагается на престоле. На клиросах раздаются или песнопения в честь праздника того дня, или же хвалебные тропари и гимны в честь святого, память которого празднуется.

По окончании тропарей иерей, прочитав тайную молитву во время пения, возглашает:

"Яко свят еси, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно".

Диакон подхватывает "Господи, спаси благочестивыя и услыши ны", указывая на верующих и, повернувшись к царским вратам, громко завершает: "И во веки веков!" В ответ, торжественно оглашает всю церковь трисвятое пение, состоящее в тройном воззвании к Богу:

"Святый Боже, Святый Крепкий (т.е. сильный), Святый Бессмертный, помилуй нас!"

Троекратно певцы подъемлют это пение, чтобы звучало вслух всем, что с вечным пребыванием Бога пребывало в нём вечное пребывание Троицы, и не было времени, чтобы у Бога не было Слова, и чтобы Слову Его оскудевал Дух Святой. "Словом Божиим небеса создашася и духом уст Его вся сила их", говорит пророк Давид. Каждый из собрания, сознавая, что и в нём, как подобии Божием, есть та же тройственность, есть Он Сам, Его Слово и Его Дух, или мысль, движущая словом, но что человеческое его слово бессильно, изливается праздно и не творит ничего, а дух его принадлежит не ему, завися от всех посторонних впечатлений, и только по возвышении его самого к Богу то и другое приходит в нём в силу: в слове отражается Божие Слово, в духе -- Дух Божий, и образ Троицы Создавшего отпечатлевается в создании, и создание становится подобно Создателю. Сознавая всё это, каждый, слышащий трисвятое пение, молится внутренно и три раза повторяет в себе:

"Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!"

Священник в алтаре, молясь внутренней молитвой о принятии этого трисвятого пения, три раза кланяется перед престолом, повторяя: "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!" И подобно ему, повторив в себе ту же трисвятуюпеснь, диакон три раза кланяется вместе со священником.

И, сотворив поклонение, отходит иерей на горнее место (т.е. позади престола), как бы в глубину Боговедения, откуда истекла нам тайна Всесвятыя Троицы, как бы в то возвышеннейшее место, где Сын пребывает в лоне Отчем единством Духа Святого. И восхождением своим изобржает иерей восхождение Самого Христа вместе с плотью в лоно Отчее, призывающее человека вослед стремиться в лоно Отчее -- возрождение, прозретое издали пророком Даниилом, который видел в высоком видении своём, как Сын Человеческий дошел даже до Ветхого деньми (т.е., Бога, потому что Он вечен, и бытия Его нет начала и конца, Дан. 7, 9).

Иерей идёт к горнему месту, произнося:

"Благословен грядый во имя Господне",

и на призвание диакона:

"Благослови, владыко, горний престол", благословляет его, произнося:

"Благословен еси на престоле славы царствия Твоего, седяй на херувимех, всегда, ныне, и присно, и во веки веков".

И садится на горнем месте возле седалища, назначенного для архиерея (при начале чтения Апостола). Отсюда, как Божий апостол и его наместник, обратясь лицом к народу, готовится он слушать наступающее чтение апостольских посланий -- сидящи, изображая сидением своё равенство апостолам.

Чтец, с Апостолом в руках, выходит на средину храма. Воззванием: "Вонмем!" (т.е., "будем внимать, слушать") призывает диакон всех предстоящих ко вниманию. Священник посылает из глубины алтаря и чтецу, и предстоящим пожелание мира: "Мир всем", на что чтец отвечает "И духови твоему". Дьякон же возглашает "Премудрость!", после чего чтец провозглашает какой текст будет читаться. Диакон снова призывает:

"Вонмем!"

Громко, выразительно, чтобы всякое слово было слышно всем, начинает чтец; прилежно сердцем приемлющим, душою ищущей, разумом, испытующим внутренний смысл читаемого, слушает собрание, так как чтение апостола служит ступенью и путём к лучшему пониманию чтения Евангельского.

Когда чтец окончит чтение Апостола, иерей возглашает ему из алтаря:

"Мир ти",

на что чтец отвечает: "И духови твоему".

Диакон возглашает:

"Премудрость!"

Лик же откликается:

"Аллилуия, аллилуия, аллилуия",

что значит "Слава, Тебе, Боже", повторяя его после каждого возглашения чтецом стихов, относящихся к празднуемому событию или святому.

С кадилом в руке идёт диакон исполнить благоуханием храм, навстречу идущего Господа, напоминая кажденьем о духовном очищении душ наших, с каким должны мы внимать словам Евангелия. Священник же в алтаре молится внутренней молитвой, чтобы воссиял в сердцах наших свет Божественного богоразумия и открылись бы наши мысленные очи в уразумение евангельских проповеданий. О воссиянии того же света в сердцах своих молятся внутренно все, готовясь к слушанию.

Испросив благословение от иерея словами "Благослови, владыко, благовестителя святаго славного апостола и евангелиста..." (называет имя апостола) и получив от него в напутствие:

"Бог молитвами святаго славнаго всехвальнаго апостола и евангелиста (тут называется его имя) да даст тебе глагол благовествующему силою многою, во исполнение Евангелия возлюбленнаго Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа", диакон отвечает "Аминь" и всходит на амвон, предшествуемый несомым светильником, знаменующим всепросвещающий свет Христов. Иерей в алтаре возглашает к собранию, склонившему головы:

"Премудрость! Прости, услышим святаго Евангелия! Мир всем!" ("прости" -- стойте прямо, со вниманием).

Лик и все присутствующие ответствуют:

"И духови твоему".

Диакон начинает чтение Евангелия.

Благоговейно преклонив головы, как бы внимая Самому Христу, говорящему с амвона, все стараются принять сердцами семя святого слова, которое устами служителя сеет Сам Сеятель Небесный. Не теми сердцами, которых уподобляет Спаситель земле при пути, на которую хоть и упадают семена, но тут же бывают расхищены птицами -- налетающими злыми помышлениями; не теми также сердцами, которых уподобляет Он каменистой почве, только сверху прикрытой землёй, которые хоть и охотно приемлют слово, но слово не водружает глубоко корня, ибо нет глубины сердечной; и не теми также сердцами, которые уподобляет Он неочищенной земле, глушимой тернием, на которой хоть и даёт семя всходы, но быстро вырастающие тут же вместе с ними терния -- терния трудов и забот века, терния обольщений, бесчисленные обаяния светской умерщвляющей жизни с её обманчивыми удобствами, заглушают едва поднявшиеся всходы, и семя остаётся без плода -- но теми приемлющими сердцами, которых уподобляет Он доброй почве, дающей плод -- кто в сто, кто в шестьдесят, кто в тридцать раз -- которые всё, принятое в себе, по выходе из церкви, возвращают в домах, в семье, в службе, в труде, в отдохновеньях, в увеселеньях, с людьми в беседах и наедине с самим собою. Словом, каждый верный стремится быть тем, и слушающим и творящим вместе, которого обещает Спаситель уподобить мужу мудру, строящему дом не на песке, но на камени, так что, если бы тут же, по выходе из церкви, набежали на него дожди, реки и вихри всех бедствий, его духовный дом остался бы неподвижен, как твердыня на камне.

По окончании чтения, священник возвещает диакону:

"Мир ти благовествующему".

На что, приподымая головы, все предстоящие в чувстве благодарности восклицают вместе с ликом:

"Слава Тебе, Господи, слава Тебе!"

Стоящий в царских вратах священник принимает от диакона Евангелие и, благословив им народ, ставит его на престол, как Слово, исшедшее от Бога и к Нему же возвратившееся. Алтарь, изображающий вышние горние селения, скрывается от глаз -- врата царские затворяются в знак того, что нет других врат в Царствие Небесное, кроме отверстых Христом, что с Ним только можно войти в них: "Я есмь (т.е., есть) дверь" (Ио. 10, 9).

Тут обыкновенно у древних христиан было место проповеди; следовали изъяснение и толкование прочитанных евангелий. Но так как проповедь в нынешнее время говорится большей частью на другие тексты и, стало быть, не служит изъяснением прочитанного Евангелия, то, чтобы не разрушать стройного порядка и связи священной литургии, она произносится в конце.

Изображая ангела, побудителя людей к молениям, диакон идёт на амвон воздвигнуть собрание к молениям ещё сильнейшим и прилежнейшим и взывает:

"Рцем вси от всея души, и от всего помышления нашего рцем!" (Т.е., "Будем говорить, будем все молиться от всей души, от всего нашего разума"), подняв тремя пальцами молитвенный орарь; и, устремляя моления от всех помышлений, все восклицают вместе с ликом:

"Господи, помилуй!"

Усугубляя моления троекратным воззванием о помиловании, диакон призывает сызнова молиться о всех людях, находящихся на всех ступенях званий и должностей, начиная с высших, где трудней человеку, где ему больше преткновений и где ему нужней помощь от Бога. Каждый же из собрания, зная, как много благоденствие многих зависит от того, когда высшие власти исполняют честно свои обязанности, молится о том, чтобы Бог их вразумил и наставил исполнять честно свои обязанности и всякому подал бы силы пройти честно своё земное поприще. Во времена монархии эти моления были о Государе, государыне, наследнике и всём царствующем доме; о Святейшем Синоде, правящем архиерее данной епархии и всей во Христе братии нашей; о христолюбивом воинстве, о священниках, иеромонахах и всем во Христе братстве нашем; о всех преждепочивших православных; и о предстоящих в храме. В наше же время включены моления о гонимой церкви в России, а потом -- о православной Церкви, находящейся вне России:

"Еще молимся о православном епископстве гонимыя церкве российския, о господине нашем высокопреосвященнейшем митрополите (называется имя митрополита), первоиерархе русския зарубежныя церкве, о господине нашем преосвященнейшем (имя епископа данной епархии), и всей во Христе братии нашей".

О сем молятся все прилежно, произнося уже не один раз: "Господи, помилуй!" но три раза. Вся цепь этих молений называется сугубой ектениёй, или ектениёй прилежного моления, и священник в алтаре перед престолом вполголоса молится прилежно о принятии всеобщих усугублённых молений, и молитва эта называется молитвой прилежного моления: "Господи Боже наш, прилежное сие моление приими от Твоих раб, и помилуй нас, по множеству милости Твоея, и щедроты Твоя низпосли на ны, и на вся люди Твоя, чающия от Тебе богатыя милости".

Диакон продолжает громко:

"Еще молимся о страждущей стране российстей и православных людех ея во отечествии и разсеянии сущих и о спасении их".

"Еще молимся о еже избавити люди Своя от горькаго мучительства безбожныя власти, в нас же утвердити единомыслие, братолюбие и благочестие".

"Еще молимся о братиях наших, священницех, священномонасех, и всем во Христе братстве нашем".

"Еще молимся о блаженных и приснопамятных, святейших патриарсех православных, и благочестивых царех, и благоверных царицах, и создателех святаго храма сего, и о всех преждепочивших отцех и братиях, зде лежащих и повсюду, православных".

"Еще молимся о плодоносящих и добродеющих во святем и всечестнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людех, ожидающих от Тебе великия и богатыя милости".

Если в тот день есть приношение об усопших, тогда вслед за сугубой ектенией следует ектения об усопших; если нет то священник снова провозглашает:

"Яко милостив и человеколюбец Бог еси, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков".

Лик заканчивает: "Аминь".

После этого диакон провозглашает: "Господу помолимся" и священник произносит Молитву о спасении России:

"Господи Иисусе Христе, Боже наш! Приими от нас недостойных рабов Твоих усердное моление сие и, простив нам вся согрешения наша, помяни всех врагов наших, ненавидящих и обидящих нас и не воздаждь им по делом их, но по велицей Твоей милости обрати их: неверных ко правоверию и благочестию, верных же во еже уклонитися от зла и творити благое. Нас же всех и Церковь Твою святую всесильною Твоею крепостию от всякаго злаго обстояния милостивно избави. Отечество наше от лютых безбожник и власти их свободи, верных же рабов Твоих, в скорби и печали день и нощь вопиющих к Тебе, многоболезненный вопль услыши, многомилостиве Боже наш, и изведи из истления живот их. Подаждь же мир и тишину, любовь и утверждение и скорое примирение людем Твоим, ихже честною Твоею Кровию искупил еси. Но и отступившим от Тебе и Тебе не ищущим явлен буди, во еже ни единому от них погибнути, но всем им спастися и в разум истины приити, да вси в согласном единомыслиии и в непрестанной любви прославят пречестное имя Твое, терпеливодушне, незлобиве Господи, во веки веков".

Хор поёт: "Аминь",

а диакон начинает ектению об оглашенных, перед началом которой закрываются царские врата.

До краха 1917 г. в России "оглашенных" (некрещёных) практически не было. В наше время многие готовятся к принятию святого крещения и находятся в числе "оглашенных". Но и всякий присутствующий, помышляя, как далеко он отстоит и верой и делами от "верных", удостаивавшихся соприсутствовать трапезе любви в первые века христиан, видя, как он, можно сказать, только огласился Христом, но не внёс Его в самую жизнь, только что слышит разум слов Его, но не приводит их в исполнение, и ещё холодно его верование, и нет огня всёпрощающей любви к брату, поедающей душевную чёрствость, и что, крещённый водой во имяХриста, он не достигнул того возрождения в духе, без которого ничтожно его христианство, по слову Самого Спасителя: "аще кто не родится свыше, не внидет в Царствие Небесное", -- соображая это, всякий из присутствующих сокрушенно ставит себя в число оглашенных и на призвание дьякона:

"Помолитеся оглашеннии Господеви!"

от глубины сердца взывает (вместе с ликом):

"Господи, помилуй!"

"Вернии!" взывает диакон: "о оглашенных помолимся, да Господь помилует их".

"Огласит их словом истины".

"Открыет им Евангелие правды".

"Соединит их святей Своей соборней и апостольстей Церкви".

"Спаси, помилуй, заступи и сохрани их, Боже, Твоею благодатию!".

И верные, чувствующие, как мало они заслуживают названия верных, молясь об оглашенных, молятся о самих себе, и на всякое отдельное призывание диакона восклицают внутренно вслед за поющим ликом: "Господи, помилуй!" Диакон взывает:

"Оглашеннии, главы ваша Господеви приклоните!"

Оглашенные склоняют свои головы, восклицая внутренно в сердцах: "Тебе, Господи!".

Священник втайне молится об оглашенных. Молитва его в сих словах:

"Господи Боже наш, иже на высоких живый, и на смиренныя призираяй, иже спасение роду человеческому низпославый, единороднаго Сына Твоего и Бога, Господа нашего Иисуса Христа: призри на рабы Твоя оглашенныя, подклоншия Тебе своя выя, и сподобия во время благопотребное бани пакибытия, оставления грехов, и одежди нетления, соедини их святей Твоей соборней и апостольстей Церкви, и сопричти их избранному Твоему стаду".

Вслух иерей провозглашает:

"Да и тии с нами славят пречестное и великолепое имя Твое Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков".

Лик гремит: "Аминь".

В напоминание, что наступила минута, в которую в древние времена выводились из церкви оглашенные, диакон возглашает громко:

"Елицы (т.е. которые) оглашеннии, изыдите!"

И вслед за тем, возвысив голос, возглашает в другой раз:

"Оглашеннии, изыдите!"

И потом в третий раз:

"Елицы оглашеннии, изыдите! да никто от оглашенных, елицы вернии, паки и паки миром Господу помолимся!" (Т.е., "Оглашенные выйдите! Никто из оглашенных, одни только верные, снова и снова все вместе Господу помолимся").

От слов этих содрогаются все, чувствующие своё недостоинство. Взывая мысленно к Самому Христу, изгнавшему из храма Божия продавцов и бесстыдных торгашей, обративших в торжище Его святыню, каждый предстоящий старается изгнать из храма души своей оглашенного, неготового присутствовать при святыне, и взывает к Самому Христу, чтобы воздвигнул в нём верного, причисленного к избранному стаду, о котором сказал апостол (1 Пет. 2, 9, 5): "Язык свят, люди обновления, камение, зиждущееся в храм духовен", -- причисленного к тем истинно верным, которые присутствовали при литургии в первые века христиан, которых лики глядят теперь с иконостаса. И, объемля их всех взорами, призывает их на помощь, как братьев, молящихся на небесах, ибо предстоят священнейшие действия -- начинается литургия верных.

Вверх

Литургия верных

Так называется третья часть литургии потому, что на ней могут присутствовать только "верные", т.е. крещёные. Её можно разделить на следующие части:

1. перенесение Честных Даров с жертвенника на престол, символизирующее погребение Спасителя;
2. приготовление верующих к освящению Даров;
3. освящение (пресуществление) Даров;
4. приготовление верующих к причащению;
5. причащение и
6. благодарение за причащение и отпуст.

Вверх

1. Перенесение Честных Даров с жертвенника на престол.

В закрытом алтаре иерей распростирает на святом престоле антиминс (вместопрестолие) -- плат с изображением тела Спасителя, в котором зашиты мощи святых и на который должны быть поставлены приуготовленные на проскомидии святой хлеб и чаша, исполненная вина и воды, которые с жертвенника перенесутся теперь торжественно в виду всех верных. Распростерши антиминс, напоминающий время гонения христиан, когда Церковь не имела постоянного пребывания и, не могши переносить с собой престола, стала употреблять сей плат с частицами мощей, и который остался как бы в возвещение, что и ныне не прикрепляется она ни к какому исключительному зданию, городу или месту, но как корабль носится поверх волн сего мира, не водружая нигде своего якоря: её якорь на небесах.

Распростерши сей антиминс, иерей приступает к престолу так, как бы приступал к нему в первый раз и как бы только теперь готовился начинать настоящее служение, ибо в первоначальное время у христиан только теперь открывался престол, доселе остававшийся закрытым по причине присутствия оглашенных, и только теперь начинались настоящие моления верных.

Ещё в закрытом алтаре припадает он к престолу и двумя молитвами верных молится он об очищении своём, о неосужденном предстоянии святому жертвеннику, об удостоении его приносить жертвы в чистом свидетельстве совести. А диакон, стоя на амвоне посреди церкви, изобразуя ангела, побудителя к молитвам, держа орарь тремя перстами, призывает всех верных к тем же молениям, какими начиналась литургия оглашенных, см. выше.

И также стараясь о приведении своих сердец в согласное настроение мира, теперь ещё необходимейшего, все верные взывают:

"Господи, помилуй!"

и ещё сильнее молятся о свышнем мире и о спасении душ наших, о мире всего мира, о благостоянии Божиих Церквей, о единении всех, о святом храме сем и о входящих в него с верою, благоговением и страхом Божиим, о том, чтобы избавиться от всякой беды ("скорби"), гнева и насилия ("нужды"). И взывают в сердцах своих:

"Господи, помилуй!"

По окончании этого моления диакон возглашает:

"Премудрость!"

на что иерей отвечает торжественным возгласом:

"Яко под державою Твоею всегда храними, Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков".(Т.е., "Чтобы, постоянно сохраняясь под Твоею властью, Тебя мы прославляли, Отца и Сына, и Святаго Духа, теперь и всегда, и во веки веков".) Хор заканчивает: "Аминь".

Предыдущие два возгласа означают, что та же Самая Премудрость, Тот же вечный Сын, исходивший в виде Евангелия сеять слово, учившее жить, перенесётся теперь в виде святого хлеба принестись в жертву за весь мир. Воодушевлённые этим напоминанием, молящиеся сосредотачивают мысли свои и готовятся к предстоящим священнейшим священнодействиям и служениям.

Иерей втайне молится, припадая к престолу, сею возвышенною молитвой (даётся частично по-русски):

"Никто из связавшихся чувственными пожеланиями и наслаждениями не достоин приступать к Тебе, или приближаться, или служить Тебе, Царь Славы: ибо служение Тебе велико и страшно и самим силам небесным. Но так как, по безмерному Своему человеколюбию, Ты непреложно и неизменно стал человеком, Сам был архиерей и Сам передал нам священнодейство сея служебныя и безкровныя жертвы, как Владыка всех: ибо Ты один, Боже, владычествуешь и небесными и земными, носимый херувимами на престоле, Господь Серафимов и Царь Израилев, Единый Свят и во святых почивающий: то молю Тебя, Единого Благого и благопослушливого, воззри на меня, грешного и негодного раба Твоего, очисти мою душу и сердце от совести злыя, и сделай меня, облечённого благодатью священства, способным стать, силою Твоего Святого Духа, возле этого святого Твоего престола, и священнодействовать святое и пречистое Твоё тело и честную Кровь! К Тебе бо прихожу, преклоняя мою шею, и молюсь Тебе: да не отвратишь лица Твоего от меня, ниже отринишь меня от отроков Твоих, но сподоби посредством меня недостойного, принестись Тебе, сим дарам Твоим: ибо Ты еси и приносящий, и приносимый, и приемлющий, и раздаваемый, Христе Боже наш, и Тебе славу воссылаем, со безначальным Твоим Отцом и Пресвятым, Благим и Животворящим Твоим Духом ныне, и присно, и во веки веков".

Царские врата раскрываются на середине молитвы, так что иерей виден ещё молящийся с распростёртыми руками. Диакон с кадилом в руке выходит приготовить путь Царю всех, и обильно распространяемым куреньем подъемля облака кадильных благоуханий, посреди которых перенесётся Носимый Херувимами, напоминает всем о том, чтобы направилась их молитва, как кадило пред Господом -- напоминает о том, что нужно им быть чистыми Херувимами для поднятия Господа. А лик подъемлет от лица всей Церкви, особенно торжественно, с повторениями, подобно тому, как в вышине пели незримые силы, первую часть ХЕРУВИМСКОЙ песни:

"Иже Херувимы тайно образующе, и Животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение..." (Т.е., "Мы, тайно изобразующие Херувимов и воспевающие трисвятую песнь Животворящей Троице, отложим всякие заботы...").

Иерей и диакон, повторяя внутренно в себе ту же самую херувимскую песнь, приступают к жертвеннику, где совершалась проскомидия. Приступивши к Дарам, накрытым воздухом, диакон говорит: "Возьми, владыко!" Иерей снимает воздух и возлагает ему на левое плечо, и произносит: "Возьмите руки ваша во святая и благословите Господа". Потом берёт дискос с Агнцем и возлагает его на главу диакону; а сам берёт святую чашу и, предшествуемые светильником или лампадой, оба выходят боковой (северной) дверью к народу, что и есть "великий выход", знаменующий собой торжественное шествие Иисуса Христа на вольные страдания и смерть.

При виде Царя всех, несомого в смиренном виде Агнца, лежащего на дискосе, как бы на щите, окружённого орудиями земных страданий, как бы копьями несчётных невидимых воинств и чиноначалий, все долу преклоняют свои главы и молятся словами разбойника, воззвавшего к нему на кресте: "Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии Своем".

Ход останавливается на амвоне. Диакон произносит:

"Православное епископство гонимыя церкве российския, господина нашего (имя первоиерарха Русской Зарубежной Церкви), и господина нашего (имя епископа данной епархии) да помянет Господь Бог во царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков".

Священник пользуется этой великой минутой, чтобы в присутствии несущих Дары помянуть пред Господом имена всех христиан, начиная с тех, кому труднее и священнее достались обязанности, от исполнения которых зависит счастье всех и собственное спасение душ их:

"Страждущую страну российскую и православныя люди ея во отечествии и разсеянии сущия, страну сию, власти и верою живущих в ней, да помянет Господь Бог во царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков".

"Священство, монашество, всех гонимых за веру православную, создателей, благотворителей и братию святаго храма сего, и всех вас, православных христиан, да помянет Господь Бог во царствии Своем всегда, ныне, и присно, и во веки веков".

Все предстоящие должны вполголоса отвечать: "и священство твое да помянет Господь Бог во царствии Своем всегда, ныне и присно, и во веки веков". Хор оканчивает вторую часть херувимской песни: "Яко да Царя всех подимем, ангельскими невидимо дориносима чинми, аллилуия, аллилуия, аллилуия". (Т.е., "Да Царя всех подымем, невидимо копьеносимого ангельскими чинами".)

"Копьеносимого" потому, что у древних римлян был обычай новоизбранного императора выносить к народу в сопровождении легионов войск на щите под осенением множества наклонённых копий. Песню эту сложил сам император, упавший в прах со всем своим земным величием пред величием Царя всех, копьеносимого херувимами и легионами небесных сил: в первоначальные времена сами императоры смиренно становились в ряды служителей при выносе хлеба.

Поминая православное епископство гонимыя церкви российския и "страждущую страну российскую и православныелюди", Русская Зарубежная Церковь исповедует своё неотъемлемое духовное единство с гонимой церковью на порабощённой безбожниками родине.

Ход вступает в царские врата. Впереди всех вошедший в алтарь диакон, остановившись по правую сторону дверей, встречает священника словами:

"Да помянет Господь Бог священство твое во царствии Своем".

Священник ему ответствует:

"Да помянет Господь Бог священнодиаконство твое во царствии Своем, всегда, ныне и присно, и во веки веков".

И поставляет святую чашу и хлеб, представляющий тело Христово, на престол, как бы на гроб. Иерей снимает с головы диакона святый дискос, как бы он снимал тело Спасителя с креста, ставит его на разостланный антиминс, как бы на плащаницу, и сопровождает это действие словами:

"Благообразный Иосиф с древа снем пречистое Твое тело, плащаницею чистою обвив, и благоуханьми во гробе нове закрыв положи".

И вспоминает вездесущие Того, Кто теперь лежит перед ним во гробе и славу, в которую облекся сей гроб.

И, снявши покровцы от дискоса и от чаши, берёт воздух с плеча диакона, изобразующий теперь уже не пелены, в которые повит был Иисус Младенец, но сударь и гробовые покровы, в которые повито было Его мёртвое тело, окадив их фимиамом, покрывает он им дискос и чашу вместе, произнося:

"Благообразный Иосиф, с древа снем пречистое Твое тело, плащаницею чистою обвив, и благоуханьми во гробе нове закрыв положи".

Потом, взявши от диакона кадило, кадит Святые Дары, поклоняясь пред ними три раза, и, готовясь к предстоящему жертвоприношению, говорит в себе словами пророка Давида: "Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския: тогда благоволиши жертву правды, возношения и всесожигаемая, тогда возложат на олтарь Твой тельцы": ибо, пока Сам Бог не воздвигнет, не оградит душ наших иерусалимскими стенами от всяких плотских вторжений, мы не в силах вознести Ему ни жертв, ни всесожжений, и не подымется кверху пламень духовного моления, разносимый посторонними помышлениями, набегом страстей и вьюгой возмущения душевного. Врата царские затворяются, как бы двери гроба Господня; занавес над ними задёргивается, как кустодия (стража), поставленная охранять Его тело от учеников Его.

Молясь об очищении своём для предстоящего жертвоприношения, иерей, отдавая кадило диакону, опустив фелонь и преклонив главу, говорит ему: "Помяни мя, брате и сослужителю!" -- "Да помянет Господь Бог священство твое во царствии Своем!" ответствует диакон и в свою очередь, помышляя о недостоинстве своём, преклоняет главу и, держа орарь в руке, говорит ему: "Помолися о мне, владыко святый!" Священник ему ответствует: "Дух Святый найдет на тя и сила Вышняго осенит тя". -- "Тойже Дух содействует нам во вся дни живота нашего". И, полный сознания своего недостоинства, диакон присовокупляет: "Помяни мя, владыко святый!" На что священник отвечает: "Да помянет тя Господь Бог во царствии Своем, всегда, ныне и присно, и во веки веков". Диакон, произнесши "аминь" и поцеловавши ему руку, исходит боковой северной дверью призвать всех предстоящих к молитвам о перенесенных на престол Святых Дарах.

Вверх

2. Приготовление верующих к освящению Честных Даров.

Взойдя на амвон, лицом к царским дверям, подняв орарь тремя перстами руки в подобие поднятого крыла ангела, побудителя к молитве, диакон возносит цепь молений, уже непохожих на прежние. Начинаются они просительной ектенией:

"Исполним молитву нашу Господеви".

На что лик ответствует:

"Господи, помилуй".

Диакон продолжает: "О предложенных Честных Дарех, Господу помолимся".

Лик: "Господи, помилуй".

Диакон: "О святем храме сем, и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в онь, Господу помолимся".

Лик: "Господи, помилуй".

Диакон: "О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды, Господу помолимся".

Лик: "Господи, помилуй".

Здесь священник втайне произносит молитву приношения, по окончании которой диакон провозглашает:

"Заступи, спаси, помилуй, и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию",

на что лик отзывается:

"Господи, помилуй".

Потом идут те прошения, которые только одни верные, живущие во Христе, возносят к Господу:

"Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна, у Господа просим",

взывает диакон (т.е., мы просим у Господа помощи провести весь день в совершенстве). Собрание молящихся, соединяясь с хором поющих, взывает от сердец:

"Подай, Господи!"

Диакон:

"Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших, у Господа просим", (т.е., послать нам Ангела хранителя, верно наставляющего на путь истины и добра, и охраняющего наши души и тела от всякого зла).

Собрание и хор: "Подай, Господи!"

Диакон:

"Прощения и оставления грехов и прегрешений наших, у Господа просим".

Собрание: "Подай, Господи!"

Диакон:

"Добрых и полезных душам нашим и мира мирови, у Господа просим" (т.е., даровать нам всё доброе и полезное для души, а не то, что услаждает наши пагубные страсти и чего мы часто желаем, и чтобы все люди -- "мир" -- жили и трудились в мире между собой, а не во вражде и взаимноуничтожающей борьбе).

Собрание: "Подай, Господи!"

Диакон:

"Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати, у Господа просим", (т.е., чтобы мы провели остаток жизни нашей в мире с ближними и со своей совестью и, в сокрушении /а потом -- и в покаянии/ о содеянных грехах, сподобились христианской кончины, т.е., исповедавшись и причастившись Св. Таин Христовых).

Собрание: "Подай, Господи!"

Диакон:

"Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны и добраго ответа на страшнем судищи Христове просим", (т.е., мы просим кончины безболезненной, непостыдной, так как бывают случаи смерти постыдной, для христианина, например, от пьянства, самоубийства, драки и др. Мы просим кончины мирной, т.е., в душевном мире и примирении с ближними; и чтобы Господь удостоил нас дать добрый, безбоязненный ответ на страшном Суде Его).

Собрание: "Подай, Господи!"

Диакон:

"Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим".

И в истинном желании предать самих себя и друг друга Христу Богу, все восклицают:

"Тебе, Господи!"

Ектения завершается возглашением священника:

"Щедротами Единороднаго Сына Твоего, с Нимже благословен еси со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков".

Лик отвечает: "Аминь".

Алтарь всё ещё закрыт. Священник всё ещё не приступает к жертвоприношению: ещё много долженствующего предшествовать тайной вечери. Из глубины алтаря посылает он приветствие Самого Спасителя, повернувшись лицом к народу:

"Мир всем!"

Все наклоняют свои головы и отвечают:

"И духови твоему".

Стоя на амвоне, диакон, как было у первых христиан, призывает всех ко взаимной любви словами:

"Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы"...

Окончание призывания подхватывает лик поющих:

"Отца, и Сына, и Святаго Духа, Троицу единосущную и нераздельную",

возвещая, что, не полюбивши друг друга, нельзя полюбить Того, Кто весь одна любовь, полная, совершенная, содержащая в своей Троице и любящего и любимого, и самое действие любви, которою любящий любит любимого: любящий -- Бог Отец, любимый -- Бог Сын, и сама любовь, их связующая -- Бог Дух Святый.

Три раза поклоняется священник в алтаре, произнося в себе тайно: "Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь утверждение мое, и прибежище мое", и целует покрытые покровами святый дискос и святую чашу, целует край святой трапезы и, сколько бы ни случилось священников с ним сослужащих, каждый делает то же, и потом все целуют друг друга. Старший говорит:

"Христос посреде нас".

Другие ему ответствуют:

"И есть, и будет".

Прежде все предстоящие в церкви лобызали также друг друга, произнося: "Христос посреди нас", и тут же отвечая: "и есть, и будет"; а потому и теперь всякий предстоящий, собирая мысленно пред собою всех христиан, не только присутствующих в храме, но и отсутствующих, не только близких к сердцу, но и далёких от сердца, спеша примириться с теми, против которых питал какую-нибудь нелюбовь, ненависть, неудовольствие -- всем им спешит дать мысленно лобзание, говоря внутренно: "Христос посреди нас", и ответствуя за них: "И есть, и будет": ибо без этого он будет мёртв для всех следующих священнодействий, по слову Самого Христа: "Оставь дар твой, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда прииди и принеси дар твой" (Мф. 5,24); и в другом месте: "Кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?" (1 Иоанн. 4, 20).

Стоя на амвоне и держа орарь тремя перстами, произносит диакон возглашение:

"Двери! Двери!"

обращаемое в древние времена к привратникам, стоявшим у входных дверей, чтобы никто из язычников, имевших обыкновение нарушать христианские богослужения, не ворвался бы нагло и святотатственно в церковь, ныне же обращаемое к самим предстоящим, чтобы берегли двери сердец своих, где уже поселилась любовь, и не ворвался бы туда враг любви, а двери уст и ушей отверзли бы к слышанию Символа Веры, во знаменование чего и отдёргивается завеса над царскими вратами, или горние двери, отверзающиеся только тогда, когда следует устремить внимание ума к таинствам высшим. А диакон призывает к слушанию:

"Премудростию вонмем".

Этими словами всем напоминается, чтобы все мы были внимательны к премудрым истинам православной веры, изложенным в Символе Веры. Завеса открывается.

С этой минуты верующие не должны выходить из храма до окончания литургии. Насколько предосудительно нарушать это требование, видно из 9-го апостольского правила: "всех верных, входящих в церковь... и не пребывающих на молитве до конца, как бесчиние в церкви производящих, подобает отлучать от общения церковного". Священник поднимает воздух и веет им над дискосом и чашей, читая Символ веры (см. объяснение в конце), а за ним -- певцы и все предстоящие в храме твёрдым, мужественным пением, выразительно и громко:

"Верую во Единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым".И, сохранив миг отдохновения, чтобы отделилось в мыслях у всех первое лицо Св. Троицы -- Бог Отец, -- продолжают, возвышая голос:

"И во Единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, иже от Отца рожденнаго, прежде всех век. Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения, сшедшаго с небес, и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по писанием. И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже царствию не будет конца".

И, приостановившись, чтобы отделить второе лицо Св.Троицы -- Иисус Христос, -- продолжают:"И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, иже от Отца исходящаго, иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки".

И, опять сохранив миг отдохновения, чтобы отделилось в мыслях у всех третье лицо Св. Троицы -- Бог Дух Святый, -- продолжают:

"Во едину святую, соборную, и апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение, во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь".

После пения Символа Веры диакон возглашает:

"Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити", (т.е., станем, как прилично человеку предстать перед Богом, с трепетом, со страхом и в то же время с мужественным дерзновением духа, славословящего Бога, с восстановившимся согласием мира в сердцах, без которого нельзя вознестись к Богу. Другими словами, это значит, что настало время приносить "святое возношение" или жертву, т.е., совершать Св. Таинство Евхаристии или "благодарения").

И вся церковь, принося в жертву хваление уст и умягчённое состояние сердец, повторяет вслед за хором:

"Милость мира, жертву хваления", (принесём с благодарностью за даруемую нам свыше милость небесного мира единственно доступную нам жертву хваления).

Священник в алтаре снимает между тем воздух со Святых Даров, целует его и кладёт на сторону, посылая к народу сие благовествующее возглашение:

"Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы (любовь) Бога и Отца, и причастие Святаго Духа, буди со всеми вами!" На что все ему ответствуют:

"И со духом твоим!"

И алтарь, изображающий вертеп, теперь уже помещение, в котором была уготована вечеря; престол, представлявший гроб, теперь уже трапеза, а не гроб.

Напоминая о Спасителе, возведшем очи горе (т.е., вверх, к Богу), священник возглашает:

"Горе имеим сердца!"

(т.е., будем иметь сердца устремленными "горе", с ударением на "е” -- вверх, к Богу). И каждый из стоящих в храме помышляет о том, что имеет совершиться -- что в эту минуту Божественный Агнец идёт за него заклаться, Божественная кровь Самого Господа вливается вчашу, в его очищение, и все небесные силы, соединясь с иереем, о нём молятся, стремя своё сердце от земли к небу, от тьмы к свету, восклицает вслед за всеми:

"Имамы ко Господу" (т.е., наши сердца уже устремлены к Господу), после чего священник приступает к третьей части Литургии верных -- к освящению (пресуществлению) Даров.

Вверх

3. Освящение (пресуществление) Даров

Совершение Св. Таинства Причащения составляет главнейшую часть литургии. Оно начинается возглашением иерея, напоминающего о Спасителе, благодарившем, по возведении очей горе (т.е. вверх, к небу):

"Благодарим Господа".

Лик: "Достойно и праведно есть покланятися Отцу, и Сыну, и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней".

Священник же в это время в тайной молитве, называемой евхаристической (благодарственной), прославляет бесконечные совершенства Божии следующими словами (с добавлением русских слов): "Достойно и праведно есть Тебя воспевать, Тебя благословить, Тебя хвалить, Тебя благодарить, Тебе поклоняться на всяком месте владычествия Твоего, ибо Ты еси Бог неизреченен, недоведом, невидим, непостижим, присно сый, такожде сый Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Ты от небытия в бытие нас привел еси и отпадшия вновь восстановил нас и не отступил еси вся творя, дондеже на небо нас возвел еси, и даровал нам Твое будущее царство. О сих всех благодарим Тебя, и Единороднаго Твоего Сына, и Духа Твоего Святаго, о всех, которых знаем и которые не знаем, о явленных и неявленных благодеяниях, бывших на нас. Благодарим Тебя и о службе сей, которую из рук наших прияти изволил еси, хотя и предстоят Тебе тысящи архангелов, и тьмы ангелов, херувимы, и серафимы, шестокрылые, многоочитые, возвышающиеся пернатые", после чего священник заканчивает эту молитву вслух:

"Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще", а певцы восполняют, воспевая песнь, которую взывают ангелы:

"Свят, Свят, Свят Господь Саваоф (Господь сил небесных), исполнь (наполнены) небо и земля славы Твоея: осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних".

Эту победную серафимскую песнь, которую слышали в святых видениях своих пророки, подхватывает весь лик певцов, унося мысли молящихся к незримым небесам и заставляя их вместе с серафимами повторять: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф", и облетая вместе с серафимами престол божественной славы. И так как в то же время вся церковь ожидает в эти минуты сошествие Самого Бога, грядущего принестись в жертву за всех, то к серафимской песне, раздающейся в небесах, присоединяется песнь отроков, которой они встретили вшествие Его в Иерусалим, подстилая ветви по пути: "Осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних". Ибо Господь взойти готовится во храм, как в таинственный Иерусалим.

Слова: "победную песнь поюще..." взяты из видений пророка Иезекииля (1, 4-24) и апостола Иоанна Богослова (Откр. 4, 6-8): они в откровении видели Престол Божий, окружённый ангелами в образе орла (поюще), тельца (вопиюще), льва (взывающе) и человека (глаголюще), которые беспрерывно восклицали: "Свят, Свят, Свят Господь Бог".

Священник молится втайне (даётся отчасти по-русски): "С сими и мы блаженными силами, Владыко Человеколюбче, вопием и глаголем: Свят еси и Пресвят, Ты и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Свят еси и Пресвят, и великолепна слава Твоя, иже мир Твой тако возлюбил еси, якоже Сына Твоего Единороднаго дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный: Который, пришед и все смотрение о нас исполнив, в ночь, в которую был предан или, лучше, Сам Себя предал за жизнь мира, взявши хлеб в святыя Свои, пречистыя и непорочныя руки, благодарив, и благословив, освятив, преломив, дал святым Своим ученикам и апостолам, сказав..." и громко возглашает слова Спасителя:

"Приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов".

И вся церковь за ним возглашает:

"Аминь".

А диакон, держа орарь, указывает иерею на святый дискос, на котором положен хлеб. Священник же продолжает втайне: "Подобне и чашу по вечери, глаголя..." и, по указанию диакона на чашу, возглашает громко:

"Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя Новаго Завета, еже за вы и за многия изливаемая, во оставление грехов".

И также громко возглашает вся церковь:

"Аминь".

Диакон, сложив руки крестообразно, приподымает святый дискос и святый потир -- с этого момента алтарь уже не горница Тайныя Вечери, Престол не трапеза: он уже теперь жертвенник, на котором приносится страшная жертва за весь мир -- Голгофа, где свершилось заколение Божественной Жертвы.

Священник в тайной молитве кратко вспоминает заповедь Спасителя (даётся частью по-русски): "И так воспоминая сию спасительную заповедь, и все о нас бывшее: крест, гроб, тридневное воскресение, на небеса восхождение, одесную сидение, второе и славное пришествие вновь" -- и, произнесши втайне всё это, воз-глашает:

"Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся",

(т.е. "Принося Тебе Твои дары /бескровную жертву/ из Твоих же /творений нами взятые/ о всём /о всех/ и за всё /за все Твои благодеяния/) .

Эта минута есть и жертвоприношение, и напоминание всякому о жертве Творцу. Жертва эта не прекращалась от самого создания мира и в каком бы виде ни приносилась, требовалась не самая жертва, но дух сокрушен, с которым она приносилась. Поэтому всякий из предстоящих, вспомни, что в эту минуту священник, презрев всё низменное, оставивши все помыслы, все мысли о земном, готовится принести страшную жертву.

В глубоком сознании, что нет Богу на земле ничего достойного жертвы, каждый из предстоящих обращается мысленно к той же чаше, которую в алтаре подъемлет служитель алтаря, и восклицает в глубине сердца своего: "Твоя от Твоих Тебе приносяще, о всех и за вся".

Лик продолжает:

"Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш!"

Здесь подходит верховнейшая минута всей литургии: пресуществление Даров. В алтаре происходит троекратное призывание Святого Духа на Святые Дары -- Того Самого Святого Духа, Которым совершилось воплощение Христово от Девы, Его смерть, Его воскресение, и без Которого не может пресуществиться хлеб и вино в тело и кровь Христовы.

Поклонившись перед Святым Престолом, священник негромко произносит тропарь 3-го часа: "Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас молящих Ти ся". Диакон и все священнослужители с ним произносят 12-й стих 50-го псалма: "Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух правый обнови во утробе моей". Священник опять читает тропарь 3-го часа, а диакон произносит 13-й стих 50-го псалма: "Не отвержи мене от лица Твоего, и Духа Твоего Святаго не отъими от мене". Священник опять читает тропарь 3-го часа.

После этого диакон, наклонив голову, указывает орарём на святый хлеб (на дискосе), произнося:

"Благослови, владыко, святый хлеб";

и знаменует его иерей, говоря:

"И сотвори убо хлеб сей, честное тело Христа Твоего".

Диакон произносит: "Аминь" -- и диакон указывает орарём на святую чашу, произнося:

"Благослови, владыко, святую чашу".

И, благословляя, говорит священник:

"А еже в чаши сей, честную кровь Христа Твоего".

Диакон произносит: "Аминь" и, указывая на хлеб и чашу, говорит:

"Благослови, владыко, обоя".

Благословив, произносит священник:

"Преложив Духом Твоим Святым"

-- И НА ПРЕСТОЛЕ УЖЕ ТЕЛО И КРОВЬ: ПРЕСУЩЕСТВЛЕНИЕ СОВЕРШИЛОСЬ! Диакон троекратно произносит: "аминь", а священник делает пред Святыми Дарами земной поклон, как Самому Царю и Богу. Это -- САМЫЙ ВАЖНЫЙ МОМЕНТ ЛИТУРГИИ.

Теперь на престоле -- не образ, не вид, но самое Тело и Кровь Господне. То самое тело, которое страдало на земле, терпело побои, было оплёвано, распято, погребено, воскресло, вознеслось вместе с Господом и сидит одесную Отца. Вид хлеба сохраняет оно только затем, чтобы быть пищей человеку, и потому, что Сам Господь сказал: "Аз есмь хлеб" (т.е., "Я есть хлеб").

Церковный звон льётся с колокольни возвестить всем о великой минуте, чтобы человек, где бы он в это время ни находился -- в пути ли, в дороге, на работе, сидит ли в своём доме, или занят другим делом, или томится на одре болезни, или в тюремных стенах -- словом, где бы он ни был, чтобы мог отовсюду вознести моление и от себя в эту страшную минуту. Всё повергается ниц в виду Тела и Крови Господней, взывая к Господу словами разбойника: "Помяни мя, Господи, во царствии Твоем".

По освящении Святых Даров диакон, подклонив главу, произносит: "Помяни мя, святый владыко, грешнаго", на что священник отвечает: "Да помянет тя Господь Бог во царствии Своем, всегда, ныне и присно, и во веки веков" и приступает священник в тайной молитве просить Господа, чтобы причащающимся Святые Дары послужили "во трезвение души" (т.е. способность видеть, какие из возникающих в ней стремлений и намерений добрые, а какие недобрые), во оставление грехов, в приобщение Святаго Духа, во исполнение (полноту участия) Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе (т.е. право обращаться к Господу со всеми нуждами), не в суд или во осуждение", и вспоминает всех тех, за кого принесена эта Жертва: Святые Дары приносятся Господу Богу, как благодарственная Жертва за всех святых. В особенности же ("изрядно") вспоминает священник Пресвятую Деву Марию, а поэтому громко произносит:

"Изрядно о Пресвятей, пречистей, преблагословенней, славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии", на что хор и вся церковь отвечают хвалебною песнью в честь Божией Матери:

"Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, присноблаженную, и пренепорочную, и Матерь Бога нашего. Честнейшую херувим, и славнейшую без сравнения серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем".

Священник же тем временем тайно молится за усопших и, переходя к молитве за живых, произносит:

"В первых помяни, Господи, православное епископство гонимыя церкви российския...," поминая высшую церковную иерархию.

Хор и предстоящие отвечают: "И всех, и вся", (т.е., помяни, Господи всех верующих).

Молитва за живых заканчивается возгласом священника:

"И даждь нам единеми усты, и единем сердцем (т.е. единодушно), славити и воспевати пречестное (славное) и великолепое (величественное) имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков". Утвердительным "аминь" ответствует хор и вся церковь.

Священник после этого призывает благословение на всех предстоящих, произнося:

"И да будут милости великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, со всеми вами".

Хор и церковь ответствуют: "и со духом твоим", чем и заканчивается эта часть литургии.

Вверх

4. Приготовление верующих к причащению

Эта часть литургии начинается просительной ектенией: диакон восходит на амвон и, подняв орарь тремя перстами правой руки, призывает всех к молитве:

"Вся святыя помянувше, паки и паки миром Господу помолимся!" (Т.е., помянув на проскомидии и после великого входа всех святых, молящихся о нас.)

Хор отвечает: "Господи, помилуй!"

Диакон: "О принесенных и освященных Честных Дарех, Господу помолимся!" (Т.е., о принесенных на проскомидии и только что освященных дарах.)

Хор: "Господи, помилуй!"

Диакон: "Яко да Человеколюбец Бог наш, прием я во святый и пренебесный и мысленный Свой жертвенник, в воню благоухания духовнаго, возниспослет нам божественную благодать, и дар Святаго Духа, помолимся". (Т.е., "Чтобы наш человеколюбивый Бог, приняв их на святой, пренебесный и мыслимый Свой жертвенник, в духовном благоухании, за то ниспослал нам божественную благодать и дар всесвятого Духа, Господу помолимся".)

Хор: "Господи, помилуй!"

Диакон: "О избавитися нам от всякия скорби, гнева, и нужды, Господу помолимся".

Хор: "Господи, помилуй!"

Диакон: "Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию".

Хор: "Господи, помилуй!"

Диакон: "Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна, у Господа просим".

Хор: "Подай, Господи!"

Диакон: "Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших, у Господа просим".

Хор: "Подай, Господи!"

Диакон: "Прощения и оставления грехов и прегрешений наших, у Господа просим".

Хор: "Подай, Господи!"

Диакон: "Добрых и полезных душам нашим и мира мирови, у Господа просим".

Хор: "Подай, Господи!"

Диакон: "Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати, у Господа просим".

Хор: "Подай, Господи!"

Диакон: "Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны, и добраго ответа на страшнем судищи Христове, просим".

Хор: "Подай, Господи!"

После этого диакон, уже не призывая в помощь святых, обращает всех прямо к Господу:

"Соединение веры и причастие Святаго Духа испросивше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим", на что все отвечают:

"Тебе, Господи!"

Священник же возглашает:

"И сподоби нас, Владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати Тебе Небеснаго Бога Отца, и глаголати". (Т.е., "И удостой нас /позволь нам/, Владыка, осмелиться призывать к себе откровенно, без осуждения, Тебя, небесного Бога, и говорить".)

И все верные, как дети, доведенные молениями и всею службою и постепенным ходом её до того небесно-умилённого, ангельского состояния души, в котором может прямо человек говорить с Богом, как с любящим отцом, воспевают молитву Господню всею церковью:

"Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли: хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим: и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго".

Кратка эта молитва, завещанная нам Самим Иисусом Христом (Матф. 6, 9-13), но она объемлет всё учение Господа, все Его уроки и наставления, так что она есть "сокращение всего Евангелия". ОТЧЕ НАШ! "В Писании много есть речений", -- говорит блаженный Августин, -- "коими изъявляется хвала Богу, но не найдёшь, чтобы Израилю предписано было взывать к Богу: Отче наш. Это преимущество дано новому Израилю – христианам". "Да святится имя Твое" -- блаженный Августин толкует: "да святится" значит: святым да почитается, да не презирается. Видишь ли теперь, что себе добра желаешь, когда сего желаешь? Ибо для тебя пагубно, когда презираешь имя Божие, а не для Бога".

"Да приидет царствие Твое" -- о каком царстве мы молимся? Мы просим, отвечает на этот вопрос св. Киприан, чтобы пришло царство, обещанное нам Богом, приобретенное кровью и страданием Христовым; просим, чтобы нам, послужившим в сем веке Христу Господу, царствовать потом с Ним, как и Сам Он обещает, говоря: "приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира".

"Взываем "да будет воля Твоя", -- говорит один древний учитель, "не потому, чтобы мог кто-либо помешать воле Божией, но молим, чтобы Он и указал нам волю Свою, и подал силу исполнять её".

"Яко на небеси, и на земли" -- как на небе всё без препятствия совершается, и не бывает того, чтобы ангелы в одном повиновались, а в другом не повиновались, но во всём повинуются: так и нас человеков сподоби не в половину творить волю Твою, но всё исполнять.

Слова: "хлеб наш насущный даждь нам днесь" можно понимать и духовно, и просто. "Хлебом нашим", объясняет св. Киприан, -- "мы называем Христа, потому что вкушаем Тела Его". Как и Сам Он говорит: "Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во век" (Иоан. 6, 51). Вместе с тем мы просим и телесной пищи, дневного пропитания. "Спаситель", -- говорит св. Златоуст -- "повелел молиться не о богатстве, не об удовольствиях, не о дорогих одеждах, но только о хлебе, и притом о хлебе дневном -- так, чтобы не заботиться о завтрашнем".

Словом: "остави нам долги наша" мы просим о снятии с нас всех тяжких грехов наших, на нас тяготеющих, -- просим прощения нам всего того, чем задолжали мы -- в лице братий наших, которых и мы от души прощаем словами: "Якоже и мы оставляем должником нашим", -- Самому Творцу, Который ежедневно и ежеминутно в образе их подаёт нам руку Свою.

"Словами: "не введи нас во искушение", -- говорит преп. Варсануфий Великий, -- "мы не о том просим, чтобы нам совсем не подвергаться искушению, потому что это невозможно. Нет, мы молимся о том, чтобы под влиянием искушения нам не возжелать деяния неугодного Богу".

"Словами: "но избави нас от лукаваго",-- говорит св. Киприан,-- мы просим избавить нас от всех бед, которые в сем мире замышляет против нас враг и против которых у нас одна верная и крепкая защита – Бог".

По окончании этой молитвы, иерей возглашает:

"Яко Твое есть царство, и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков", на что лик отвечает "Аминь", а иерей приветствует из глубины алтаря как бы приветствием Спасителя:

"Мир всем!"

на что все с хором ответствуют: "И духови твоему!"

Напоминая о сердечном внутреннем исповедании, которое должен всякий совершить внутри самого себя в сию минуту, диакон взывает:

"Главы ваша Господеви приклоните!"

И, наклонив главы свои, все до единого из предстоящих произносят в себе почти такую молитву:

"Тебе, Господи Боже мой, преклоняю главу и во исповедании сердечном вопию: грешен, Господи, и недостоин просить у Тебя прощения, но Ты, как Человеколюбец, так же ни за что, как блудного сына, меня помилуй, как мытаря, меня оправдай и удостой меня, как разбойника, Твоего небесного царства".

И когда все таким образом, приклонив главы свои, пребывают во внутреннем сокрушении сердечном, иерей молится у престола за всех такими, тихо произносимыми, словами (приводится частично по-русски):

"Благодарим Тебя, Царю невидимый, иже неисчетною Твоею силою вся содетельствовал еси, и множеством милости Твоея от небытия в бытие вся привел еси. Сам, Владыко, с небес призри на преклонивших Тебе главы своя, ибо подклонили они их не плоти и крови, но Тебе страшному Богу. Ты же Владыко, всё, что предлежит нам изравняй во благо, каждому по потребности его: плавающим сплавай, путешествующим спутешествуй, недугующия исцели, Врачу душ и телес!"

И, закончив эту молитву, возглашает иерей:

"Благодатию и щедротами, и человеколюбием Единороднаго Сына Твоего, с Нимже благословен еси, со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков!"

Лик возглашает: "Аминь!"

Священник же, приготовляя к приобщению себя самого и потом всех к причастию, молится такой тайной молитвой: "Вонми, Господи Иисусе Христе Боже наш, от святаго жилища Твоего, и от престола славы царствия Твоего, и прииди освятить нас, иже горе с Отцом сидящий, и здесь невидимо нам спребывающий: и сподоби державной рукой Твоей преподать нам (священникам) пречистое тело Твое и честную Кровь, а нами всем людям".

Диакон во время этого моления готовится к причащению: становится перед царскими вратами, опоясуя себя орарём и складывая его крестовидно на себе в подобие ангелов, крестовидно складывающих на себе крылья и закрывающих ими лица свои перед неприступным светом Божества. Поклоняясь три раза, так же как и священник, произносит он три раза в себе: "Боже, очисти мя грешнаго, и помилуй мя!"

Когда же священник протянет руки свои к святому дискосу, возгласом "вонмем" призывает диакон всех в храме устремить мысль на происходящее и входит в алтарь. Занавес задёргивается, скрывая алтарь от глаз народа, для совершения причастия самих иереев. Один только голос иерея, подъемлющего святой Агнец, произносит из алтаря:

"Святая святым!" (Т.е. "Святыня Даров святым людям").

Проникаясь сознанием сего возвещения, говорящего, что нужно быть святым для принятия святыни, весь молящийся храм с хором ответствуют ему:

"Един Свят, един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца. Аминь",

вслед за чем поётся один из около 30 существующих "причастных стихов". Диаконы, если их несколько, целуют друг друга со словами: "Христос посреде нас, и есть и будет".

Вверх

5. Причащение

Священник раздробляет теперь святой Хлеб, сначала по знаку, начертанному на проскомидии, на четыре части, с благоговением произнося:

"Раздробляется и разделяется Агнец Божий, раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и никогдаже иждиваемый, но освящаяй причащающияся".

Первая часть, с буквами IC, погружается в чашу, после чего диакон, с благословения иерея, вливает в чашу немного горячей воды со словами: "Благословенна теплота Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков".

Причастив сначала себя и диакона второй частью (с печатью ХС) и святою кровию из чаши, служитель Христов предстоит новым человеком, как очищенный святынею Причастия от своих прегрешений, как святой истинно в эту минуту и как достойный причащать других.

Третья и четвёртая части с буквами NI-KA раздробляются и погружаются в чашу для причащения верных. Частицы, вынутые на проскомидии во имя святых, во имя усопших и во имя некоторых живущих, остаются до времени ещё на дискосе.

Тут раскрываются царские врата и диакон возносит торжественный возглас:

"Со страхом Божиим и верою приступите!"

и пред всеми появляется преображенные серафим с святой чашей в руках -- иерей, во святых вратах стоящий. Громом торжественного пения гремит весь лик в ответ:

"Благословен грядый во имя Господне, Бог Господь и явися нам!"

Причащающиеся, сложив руки крестом на груди, приближаются к чаше, и со всей церковью повторяют вслед за иереем сие исповедание Распятого:

"Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз. Еще верую, яко сие есть самое пречистое тело Твое, и сия есть самая честная кровь Твоя. Молюся убо Тебе: помилуй мя и прости ми прегрешения моя, вольная и невольная, яже словом, яже делом, яже ведением и неведением, и сподоби мя неосужденно причаститися пречистых Твоих таин во оставление грехов и в жизнь вечную. Аминь".

И, остановившись на одно мгновение, дабы объять мыслью значение того, к чему приступают, продолжают:

"Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника (или причастницу) мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам яко Иуда (т.е., "потому что я не выдам тайныТвоим врагам и не поцелую Тебя, как Иуда"), но яко разбойник исповедую Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем". И, опять после мгновенного молчания, продолжают:

"Да не в суд или во осуждение будет мне причащение святых Твоих таин, Господи, но во исцеление души и тела, Аминь".

И прочитав сие исповедание, уже не так, как к иерею, но как к самому огненному серафиму, приступает каждый, готовясь принять со святой лжицы (т.е., ложечки) тот огнепальный уголь святого Тела и Крови Господа, который должен в нём сжечь, как тленный хворост, весь чёрный дрязг его прегрешений, изгнав вечную ночь из души его, превратив его самого в просветлённого серафима. И когда, подъяв святую ложку над устами его и упомянувши его, произнесёт иерей:

"Причащается раб(а) Божий(я) (произносится имя причащающегося или причащающейся) честнаго и святаго Тела, и Крови Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, во оставление грехов, и в жизнь вечную" приемлет он Тело и Кровь Господа. Лик поёт: "Тело Христово приимите, источника бессмертнаго вкусите", а после окончания причащения -- троекратно "Аллилуя".

После причащения мирян, священник, поставив святую чашу на святую трапезу, погружает в неё все частицы, которыя оставались на дискосе и были вынуты во время проскомидии в воспоминание святых, в упокой усопших и в душевное здравие живущих. В сем действии их погружения приобщается Телу и Крови Христовой вся Церковь Его -- и та, которая ещё странствует и воинствует на земле, и та, которая уже торжествует на небесах: Богоматерь, пророки, апостолы, отцы церковные, святители, отшельники, мученики, все грешные, за которых были вынуты частицы, на земле живущие и отшедшие, приобщаются в эту минуту Телу и Крови Христовой. И священник, предстоя в такую минуту пред Богом, как представитель всей Его Церкви, молится о всех, да омоются грехи их, ибо за искупление всех принесена жертва Христом, как за тех, которые жили до Его пришествия, так и за тех, которые жили по пришествии Его. И как бы ни была грешна молитва его, но священник возносит её за всех, даже за самых святейших, ибо, как сказал Златоуст, общее предлежит очищение вселенныя.

Далее иерей, благословив предстоящих словами: "Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое", ибо предполагается, что все по чистоте в эту минуту обратились в собственное достояние Божие -- устремляется мыслью к Вознесению Господню, которым завершилось Его пребывание на земле: становится он вместе с диаконом пред святым престолом и, поклоняясь, кадит в последний раз, произнося в себе: "Вознесися на небеса, Боже, и по всей земли слава Твоя", между тем как лик восторгающим песнопением и звуками, сияющими весельем духовным, зовёт просветлённые души всех предстоящих к произнесению вслед за ним сих слов самой радости духовной:

"Видехом свет истинный, прияхом Духа небеснаго, обретохом веру истинную, нераздельней Троице покланяемся: Та бо нас спасла есть".

Диакон показывается в царских вратах со святым дискосом на главе, не произнося ни одного слова: безмолвным воззрением своим на всё собрание и уходом символизирует он Вознесение Господне. Вслед за диаконом показывается во вратах и иерей со святой чашею и возвещает незримое пребывание с нами до скон-чания веков вознесшегося Господа словами:

"Всегда ныне и присно и во веки веков",

после чего и чаша, и дискос относятся вновь на боковой жертвенник, на котором совершалась проскомидия, который изобразует теперь уже не вертеп, видевший рождение Христово, но то верховное место славы, где совершился возврат Сына в лоно Отчее.

Вверх

6. Благодарение за причащение и отпуст

Здесь вся церковь, предводимая поющим ликом, соединяется в одно торжественно-благодарное пение душ своих; и сии суть слова её восхваления:

"Да исполнятся уста наша хваления Твоего, Господи, яко да поем славу Твою, яко сподобил еси нас причаститися святым Твоим, божественным, безсмертным и животворящим тайнам: соблюди нас во Твоей святыни, весь день поучатися правде Твоей":

И воспевает троекратно вслед за тем хор певцов воздвигающее слово:

"Аллилуия, аллилуия, аллилуия".

Диакон же всходит на амвон воздвигнуть в последний раз предстоящих к молениям благодарственным.

Подъяв орарь тремя перстами руки своей, произносит он краткую ектению:

"Прости приимше божественных, святых, пречистых, безсмертных, небесных и животворящих, страшных Христовых таин, достойно благодарим Господа". (Т.е., "С должным вниманием причастившись божественных, святых, чистых, бессмертных, небесных и животворящих таин, по достоинству поблагодарим Господа".)

И, благодаря сердцами, воспевают все тихо:

"Господи, помилуй!"

"Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию!" взывает в последний раз диакон.

И воспевают все:

"Господи, помилуй!"

"День весь совершен, свят, мирен и безгрешен испросивше, сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим", заканчивает диакон. (Т.е., "Попросив себе дня вовсе беспорочного, святого, мирного и безгрешного, предадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь".)

И с покорностью кроткой младенца, в небесной доверенности Богу, все восклицают:

"Тебе, Господи!"

А священник, складывая в это время антиминс и с евангелием в руках, ознаменовав крест Евангелием над престолом, возглашает троичное славословие, которое, озаряв доселе, подобно всеозаряющему маяку, весь путь богослужения, и теперь вспыхивает ещё сильнейшим светом в просветившихся душах:

"Яко Ты еси освящение наше, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков" (т.е., "так как Ты есть наше освящение, и Тебя мы прославляем, Отца и Сына и Святаго Духа, теперь и всегда, и во веки веков").

Хор поёт: "Аминь!"

а священник, положив Евангелие на престол поверх антиминса, со словами "С миром изыдем" выходит из алтаря, становится перед амвоном и, вместе со всеми, читает "заамвонную" молитву, в память сошествия Святого Духа на апостолов и учеников Христовых после Его вознесения на небо:

"Благославляяй благословляющия Тя, Господи, и освящаяй наТя уповающия, спаси люди Твоя, и благослови достояние Твое: исполнение церкве Твоея сохрани, освяти любящия благолепие дому Твоего: Ты тех воспрослави божественною Твоею силою, и не остави нас уповающих на Тя. Мир мирови Твоему даруй, церквам Твоим, священником, и всем людем Твоим. Яко всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе Отца светов: и Тебе славу, и благодарение, и поклонение возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков".

Церковь молится о всех живущих в Боге, так как со смертью нашего тела не прекращаются сношения, и любовь, завязанная на земле, приходит в большую меру на небесах, как на родине своей. И всё, что ни истекает из Христа -- вечно, как вечен сам источник, из которого оно истекает.

По окончании молитвы, хор поёт, трижды: "Буди имя Господне благословенно от ныне и до века". После этого обычно говорится проповедь, по окончании которой иерей преподаёт последнее благословение:

"Благословение Господне на вас" ...

Затем священник творит отпуст литургии и благословляет крестом весь народ словами:

"Христос истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матери, молитвами святаго отца нашего архиепископа Иоанна Златоуста (если литургия Златоуста идёт день в день) и всех святых помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец".

Все подходят и прикладываются к кресту, который держит священник. Народу выносят те просфоры, от которых были отделены и изъяты частицы. Этим сохраняется высокий древний образ трапезы любви, исполнявшийся христианами с первых времён. Хотя и не накрывается теперь для этого стол, по причине того, что невежественными христианами, безумным буйством их ликований, словами раздора, а не любви, давно была опозорена святыня этого трогательного небесного пиршества в самом дому Божием, на котором все пировавшие были святы, как одна душа были души их, и, чистые младенцы сердцем, вели они такую беседу, как бы у Самого Бога на небесах; хотя сами церкви увидели строгую надобность уничтожить это, и самое воспоминание об этой трапезе исчезло во многих церквах, но, несмотря на то, одна Восточная Церковь не уничтожила вовсе этот обряд, и в раздаче святого хлеба посреди церкви всему народу совершает ту же святую трапезу любви.

А потому всяк, приемлющий просфору, и приемлет её, как хлеб от того пиршества, за которым Сам Хозяин мира беседовал с людьми Своими -- а потому вкушал бы благоговейно, представляя себя окружённого всеми людьми, как нежнейшими братьями своими -- и также, как было в обычае первоначальной Церкви, вкушает его прежде всякой другой пищи, или относит в дом свой домашним, или же отправляет больным, неимущим и тем, которые почему-нибудь не могли быть в это время в церкви. Во время раздачи читаются благодарственные молитвы.

Народ, знаменуясь крестом и поклоняясь, расходится при громком пении многолетствующего лика.

Вернувшись в алтарь и закрыв Царские Врата и занавес, священник совлекает с себя священные одеяния, произнося: "Ныне отпущаеши раба Твоего" и сопровождая разоблачение хвалебными тропарями, гимнами отцу и святителю церковному, которого служилась литургия, и той Пречистой Святой Деве, в которой совершилось вочеловеченье Того, Кому служилась вся литургия. Диакон в это время потребляет всё оставшееся в чаше и потом, налив в неё вина и воды и всполоснув внутренние стенки её, испивает, осушив тщательно губкой, дабы ничто не оставалось; потом слагает святые сосуды вместе, покрыв и обвязав их, и, подобно священнику, говорит: "Ныне отпущаеши раба Твоего", повторяя те же песни и молитвы.

И оба выходят из храма, неся сияющую свежесть на лице, радость ликующую в духе, благодарение Господу на устах.

litu-end.gif (5659 bytes)

Вверх

СИМВОЛ ВЕРЫ

Символом Веры называется краткое и точное изложение всех истин христианской веры, составленное и утверждённое на 1-м и 2-м Вселенских соборах. В подтверждение нашей преданности этим истинам, Символ Веры поётся во время каждой литургии, обычно всей церковью. И тот, кто истины эти не принимает, не может считаться православным христианином. Символ Веры состоит из 12 членов, в каждом из которых содержится особая истина, или догмат нашей православной веры.

ПЕРВЫЙ член Символа Веры гласит (по-русски; в этой части текста все члены символа веры приводятся по-русски  ) : "Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого".

Веровать в Бога значит быть твёрдо уверенным в том, чтоБог есть (существует), промышляет (заботится) о нас, и всем сердцем принимать Его божественное откровение, т.е. всё, что Он открыл о Себе и о спасении людей воплотившимся Сыном Божиим Господом Иисусом Христом.

Но чтобы вера наша была живой и действительной, необходимо исповедывать её, т.е. открыто выражать внутреннюю веру в Бога словами и добрыми делами так, чтобы никакие опасности, гонения, страдания и самая смерть не могли заставить нас отречься от веры в истинного Бога. Только при таком твёрдом, БЕСКОМПРОМИССНОМ исповедании мы можем спасти свою душу. "Сердцем веруется к праведности, а устами исповедуют ко спасению" (Рим. 10, 10), говорит апостол Павел.

Мы называем Бога Вседержителем, потому что Он, как Царь Небесный, всем управляет и всё содержит в Своей силе и власти. И мы также подтверждаем нашу веру в то, что Он является Творцом ВСЕГО, т.е., мы отрицаем безбожную эволюцию

ВТОРОЙ член Символа Веры гласит:

"[Верую] и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, рождённого от Отца прежде всех веков; Света от Света, Бога истинного, рождённого, несозданного, одного существа с Отцом, через которого всё сотворено";

Во втором члене Символа Веры мы говорим о Господе нашем Иисусе Христе, Сыне Божием и исповедуем то, что знаем о Нём, как о Втором Лице Святой Троицы, о Божественном Существе, до Его рождения на земле.

Господь Иисус Христос есть Единородный Сын Божий, т.е. Он есть единственный Сын Бога Отца, рождённый из существа отца, как свет от света. От истинного Бога-Отца рождается такой же истинный Бог-Сын, и рождается прежде всех век, т.е. прежде всякого времени -- от вечности, так что с Отцом вечно, всегда есть Сын (а также и Святой Дух), одинакового существа с Отцом ("единосущна Отцу"). Сам Иисус Христос сказал: "Я и Отец одно" (Иоан. 10, 30).

Имя Иисус есть греческий перевод еврейского имени Иешуа (Иегошуа) и значит Спаситель. Имя Христос -- по-гречески значит Помазанник. (На еврейском языке ему также соответствовало слово "Мессия"). В Ветхом Завете помазанниками назывались пророки, первосвященники и цари, которые, при вступлении в должность помазывались елеем и через это получали дары Святого Духа, необходимые для достойного исполнения их обязанностей.

Сын Божий назван Помазанником (Христом) по человеческой Его природе, потому что Он имел все дары Святого Духа: знание пророческое, святость первосвященника и могущество царя.

ТРЕТИЙ член Символа Веры гласит:

"Для нас людей и для нашего спасения сшедшего с небес, принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы, и сделавшегося человеком".

В третьем члене Символа Веры говорится о воплощении Сына Божия, т.е. о том, как Сын Божий сошёл с небес на землю, принял на себя плоть человеческую (тело), кроме греха, и "вочеловечился", т.е. принял не только тело, но и душу человеческую и сделался совершенным человеком, не переставая в то же время быть Богом -- стал Богочеловеком.

О рождении Иисуса Христа есть много пророчеств в Ветхом Завете. Так, например, пророк Исаия предсказал, что Спаситель родится от Девы (7, 14) и с удивительной ясностью предсказал страдания Его (53-я глава).

Пророк Михей предсказал, что Спаситель родится в Вифлееме (Мих. 5, 2; Матф. 2, 4-6).

Пророк Малахия предсказал, что Спаситель придёт во вновь созданный иерусалимский храм и что перед ним будет послан Предтеча, подобный пророку Илии (3, 1-15).

Пророк Захария предсказал торжественный вход Спасителя в Иерусалим на осле (9, 9).

И есть ещё много других пророчеств, точно описавших приход Иисуса Христа за сотни лет до Его прихода.

ЧЕТВЁРТЫЙ член Символа Веры гласит:

"Распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребенного";

В четвёртом члене Символа Веры говорится об историческом факте распятия Иисуса Христа во время правления римского наместника Понтия Пилата за нас – людей, т.е. за наши грехи и для нашего спасения, потому что Сам Он был безгрешен.

ПЯТЫЙ член Символа Веры гласит:

"И воскресшего в третий день согласно с писаниями"; (пророческими).

В пятом члене Символа Веры говорится о воскресении Иисуса Христа на третий день после Его смерти в соответствии с пророческими писаниями.

Мы знаем, что в Ветхом и Новом Заветах из мёртвых воскрешались некоторые люди, но там этих умерших воскрешал кто-нибудь другой, и воскрешённые восставали в прежнем земном, смертном теле, и поэтому должны были снова умереть. Иисус же Христос восстал из мёртвых Сам, силою Своего Божества, и воскрес в преображённом Своём теле: небесном и бессмертном. Исполнилось, таким образом, пророчество, сказанное через пророка Осию: "От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! Где твоё жало? Ад! где твоя победа!" (13, 14).

ШЕСТОЙ член Символа Веры гласит: "И восшедшего на небеса и сидящего справа от Отца";

В шестом члене Символа Веры говорится о факте вознесения Иисуса Христа на небо и о том, что Он был посажен "одесную" (т.е. по правую сторону) Бога Отца -- на первом месте, в славе, соединив земное с небесным и прославив наше человеческое естество; и Христос указал нам, что и наше отечество на небе, в Царствии Божием, которое открыто теперь для всех истинно верующих в Него.

СЕДЬМОЙ член Символа Веры гласит:

"И опять собирающегося придти со славою судить живых и мёртвых, царству Которого не будет конца";

Здесь подтверждается то, что Иисус Христос опять придёт на землю, т.е. факт второго пришествия, которое будет совсем не такое, как первое: Он придёт, как Царь, во всём Своём величии и внезапно: "Как молния приходит с востока и бывает видна даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого" (Матф. 24, 27). Во время второго пришествия произойдёт СТРАШНЫЙ суд. "Страшный", потому что совесть каждого человека откроется перед всеми, и обнаружатся не только дела добрые и злые, какие кто делал во всю свою жизнь на земле, но и все сказанные слова, тайные желания и мысли.

ВОСЬМОЙ член Символа Веры гласит:

"[Верую] И в Духа Святого, Господа, подающего жизнь, исходящего от Отца, поклоняемого и прославляемого равно со Отцом и Сыном, говорившего через пророков";

В восьмом члене Символа Веры говорится о третьем Лице Святой Троицы -- о Духе Святом, который есть такой же истинный Бог, как и Отец и Сын. Это мы исповедуем, называя Его Господом. Дух Святой также называется Животворящим, потому что Он, вместе с Богом-Отцом и Богом-Сыном, даёт всему жизнь, особенно духовную, людям; следовательно, Он есть такой же Творец мира, наравне с Отцом и Сыном. Сказано, при сотворении мира: "Дух Божий носился над водой" (Быт. 1, 2). Сам Иисус Христос сказал: "Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие" (Ион. 3, 5).

ДЕВЯТЫЙ член Символа Веры гласит:

"[Верую] И во единую святую, соборную и апостольскую Церковь";

В девятом члене Символа Веры говорится о Церкви Христовой, которую Он основал на земле для освящения грешныхлюдей и воссоединения их с Богом. Церковью называется совокупность всех православных христиан, живущих и умерших ("ибо у Бога все живы", Лук. 20, 38), соединённых между собою верой и любовью Христовой, священноначалием и святыми таинствами.

Поэтому излюбленное оправдание сергианства, что оно было предпринято для "спасения церкви" не имеет никакого смысла: истинная церковь -- совокупность всех живущих и умерших христиан -- не нуждается ни в каком "спасении" людьми; если сергиане и спасали кого-нибудь, то самих себя.

ДЕСЯТЫЙ член Символа Веры гласит:

"Исповедую одно крещение во оставление грехов";

В десятом члене Символа Веры говорится о таинстве крещения и о прочих таинствах. Таинством называется такое священное действие, через которое тайно, невидимым образом подаётся человеку благодать Святого Духа, или спасительная сила Божия. Св. Православная Церковь содержит семь таинств: крещение, миропомазание, покаяние, причащение, брак, священство и елеосвящение. В Символе Веры упоминается только о крещении, потому что оно является как бы дверью в Церковь Христову. Только принявший крещение может пользоваться другими таинствами. При этом креститься можно только один раз -- "одно крещение".

ОДИНАДЦАТЫЙ член Символа Веры гласит:

"Ожидаю воскресения мёртвых";

В одинадцатом члене Символа Веры говорится о всеобщем воскресении мёртвых, которое совершится при окончании жизни нашего мира. Воскресение мёртвых, которого мы чаем (ожидаем) последует одновременно со вторым и славным пришествием Господа нашего Иисуса Христа и будет состоять в том, что тела всех умерших соединятся со своими душами и оживут.

Вера в воскресение мёртвых была выражена ещё Авраамом, при жертвоприношении сына его Исаака (Евр. 11, 17); Иовом, среди тяжких его страданий: "А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога" (Иов. 19, 25-26); пророком Исаием: "Оживут мертвецы Твои, восстанут мёртвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя роса растений, и земля извергнет мертвецов" (Ис. 26, 19).

ДВЕНАДЦАТЫЙ член Символа Веры гласит:

"[Чаю] и жизни будущего века. Аминь".

В двенадцатом члене Символа Веры говорится о жизни будущего века, т.е. о вечной жизни, которая настанет после всеобщего воскресения мёртвых, обновления всего мира и всеобщего суда Христова.

Для праведных людей вечная жизнь будет настолько радостна и блаженна, что в настоящем состоянии мы не можем даже её представить или изобразить. Апостол Павел говорит: "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (1 Кор. 2, 9).

Символ Веры оканчивается словом "аминь", что значит: "истинно" или "да будет". Произнося это слово в конце Символа Веры, мы этим свидетельствуем, что всё изложенное в нём есть несомненная и неизменная истина.

Вверх

Некоторые общие сведения.

Как вести себя в храме

Так как храм есть великое святое место, где с особенной милостью, невидимо, присутствует Сам Бог, то мы должны приходить в храм в хорошей одежде, до начала службы и вести себя в храме соответственно:

I. Входя в храм Божий (мужчины -- сняв головной убор, а женщины -- с покрытой головой и не в брюках, а в платье), нужно благоговейно осенить себя крестным знамением (перекреститься, см. ниже) и произнести про себя: "Вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему, в страсе Твоем".

II. Войдя с благоговением в храм, нужно остановиться близ входных дверей, против Царских врат, три раза перекреститься и положить, в будние дни, три земных, а в субботу (с вечерни пятницы), в воскресенье, кануны больших праздников (с начала всенощной) и в самые праздники -- три поясных поклона с молитвой про себя: "Боже, очисти мя грешнаго", а затем поклониться направо и налево прежде пришедшим в храм людям.

У свечного ящика подать записки с поминовением о живых и усопших. Купив свечки, поставить их перед почитаемыми иконами или распятием. Если много народа -- передать свечки через впереди стоящих и, отойдя, стать: мужчины -- справа, женщины -- слева.

В храме нужно стоять на одном месте пристойно, не оглядываясь, не разговаривая, помня церковную песнь: "Да молчит всякая плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет..." и: "Всякое ныне житейское отложим попечение..."

После пения (или чтения) Символа Веры ("Верую...") выходить из храма нельзя до окончания Литургии.

Без потребности в алтарь мужчинам входить не следует; если же надо войти, то нужно перекреститься и сделать поклоны, как при входе в храм. Женщинам, за редкими исключениями, нельзя входить в алтарь.

III. Креститься нужно сложивши три первых пальца вместе (большой, указательный и средний), а два последних пригнувши к ладони. Сначала прикладывать руку ко лбу (для освящения нашего ума), потом -- ниже груди (для освящения сердца и внутренних чувств), потом -- на правое и левое плечи (для освящения наших сил телесных). Перекрестившись, нужно сделать поясной поклон.

Крест есть орудие или знамя победы Христовой над грехом и смертью. Вот почему, чтобы выразить нашу веру в Иисуса Христа, Спасителя нашего, мы носим на груди (на теле) крест, а во время молитвы и в других случаях осеняем себя крестным знамением (крестимся).

IV. Три раза перекреститься и сделать три поясных поклона нужно при чтении и пении "Святый Боже", "Приидите поклонимся" и "Аллилуия".

V. Наклонять голову следует:

а. Когда священник возглашает "Мир всем" и "Главы наша (ваша) Господеви приклоним (приклоните)".

б. Когда священник, делая возгласы, благословляет.

в. Во время чтения Евангелия и молитв Господу, Богоматери и Святым, предваренных особым возгласом.

г. Во время входов, т.е. при выходах священнослужителей из алтаря к молящимся (с евангелием или со Святыми Дарами).

д. Во время каждения молящихся.

VI. Земные поклоны кладутся в соответствии с особым набором церковных правил, описание которых интересующиеся могут найти в других источниках.

VII. По окончании службы перекреститься у входной двери и выйти молча.

Вверх

Rambler's Top100