Будучи проездом в ноябре 1995 г. в Минске, мне пришлось увидеть программу российской ТВ станции "ОРТ" под названием "Тема". В тот вечер на экране обсуждались аборты, совершаемые подростками. Тема для жителей Российской Федерации ("РФ"), понятно, животрепещущая: в 1994 г. в РФ более трёх миллионов (!?) абортов в два раза превысили рождаемость.

Высказывания участников программы в большинстве свелись к приевшимся суждениям о "правах человека", "правах и здоровьи женщины" и прочей словесной шелухе, обычно используемой в таких случаях для камуфляжа. Присутствующий православный священник, правда, без всяких обиняков поставил точки над "i", назвав аборты просто-напросто убийством. К сожалению (вероятно под влиянием густой материалистической атмосферы, в которой он находился) он не обосновал своё утверждение тем, что аборт является последствием нарушения, по крайней мере, двух заповедей: шестой –"не убивай" и седьмой –"не прелюбодействуй" (т.е. не вступай в незаконную половую связь).

Но именно в этом суть дела. Скажу больше, любая дискуссия о поступках, которые невозможно оценить или "измерить" некими общепринятыми мерками, бессмысленна и осуждена на провал с самого начала. В самом деле, когда мы говорим о предметах материальных, то в нашем распоряжении имеется целый арсенал точных, совершенно определённых мерок. Так, соотношение валют у нас прослеживается ежеминутно и во всемирных масштабах с точностью до копейки; когда мы говорим о весе или расстояниях, то мы знаем, что где-то в Париже, под семью замками, хранятся эталоны килограмма и метра; колебания показателей фондовых бирж всего мира, с точностью до одной сотой процента, прослеживаются и мгновенно оглашаются по всему миру, равно как и самые последние цены на различные товары и услуги.

Но как только дело касается оценки наших "не-экономических" идей и поступков, мы сразу же оказываемся в трясине относительности и плюрализма (взахлёб расхваливаемого в наши дни в РФ). У нас нет никакого общепринятого мерила, которое могло бы нам подсказать хорош или плох тот или иной поступок. Собственно говоря, у нас даже нет больше понятия Добра и Зла и, таким образом, способа определять, что хорошо и что плохо.

Другими словами, любое обсуждение отвлечённых предметов или идей совершенно бессмысленно при отсутствии у участников чётких мерок и правил морального поведения и своего рода духовного "общего знаменателя". Например, когда две команды встречаются для проведения некого спортивного состязания, все игроки до тонкостей знают правила данной игры, равно как и возможные наказания за их нарушения. При этом всем совершенно ясно, что при отсутствии твёрдых правил игру вести невозможно. Но в мире человеческих отношений, повторяю, сегодня мы совершенно беспомощны, мы тонем в море относительности, ложной объективности и бесплодных попыток поставить и решить задачу с огромным количеством туманно определённых переменных.

Именно это лишний раз и подтвердила вышеупомянутая программа об абортах. Единственный участник программы, смогший без всякой игры в прятки во всеуслышание определить суть аборта – убийство – был православный священник. И ясно почему: священник "играл" по твёрдым правилам, по Божественной "конституции", данной Богом людям на заре человеческой истории в виде заповедей.

Десять заповедей Ветхого завета (Исход, 20, 1-18) были размещены на двух скрижалях, потому что в них содержится два вида любви: любовь к Богу (первые четыре заповеди) и любовь к ближнему (остальные шесть). Поэтому Иисус Христос на вопрос, какая заповедь самая главная, сказал: "возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Матф. 22, 37-40).

Девять заповедей блаженства Нового завета (Матф. 5, 2-12), данные нам Иисусом Христом, учат нас как достигнуть христианского совершенства или святости.

Как было сказано выше, священник, твёрдо опирающийся на заповеди, высказался уверенно и определённо – аборт есть убийство. Но, наверно, для большего эффекта, ему следовало бы предварить своё заявление напоминанием о том, что, с точки зрения православной морали, половые отношения вне брака являются нарушением заповедей. Но, оказавшись среди людей неверующих, он постарался говорить "их" языком, т.е. говорить о том, что:

а. зародыш с момента зачатия является человеческойличностью и
б. что, следовательно, аборт является убийством этой личности.

По реакции остальных участников программы было ясно, что аргументы священника никого не убедили в том, что это абсолютно, неоспоримо "плохо" – ведь, кроме него самого, ни у кого из присутствующих не было твёрдого, абсолютного понятия о Добре и Зле. Это в своё время отметил Ф. М. Достоевский словами ИванаКарамазова: "Если Бога нет, то всё позволено" (включая и убийство).

В своих ответах все остальные участники программы лишний раз подтвердили отсутствие у них "общего духовного знаменателя". В дополнение к нескольким бессмысленным клише, так обильно засорившим язык (и, следовательно, мышление) современного человека, приведенным в начале статьи, одна женщина, например, мать троих детей и ожидающая четвёртого, выступила против абортов, сказав, что её дети помогли и помогают ей "стать личностью" (ещё одно бессмысленное выражение наших времён); другие приводили затасканные рассказы о беременности вследствие изнасилования и, следовательно, законности и даже необходимости совершения аборта; третьи рассказывали о самоубийствах забеременевших девочек из-за страха перед "непросвещёнными" родителями и обществом; и т.д. Как всякая "игра", ведущаяся без твёрдых правил, дискуссия терялась в дебрях относительности и плюрализма.

Вспомним, что, с православной точки зрения, совершение аборта во всех случаях есть нарушение заповеди "не убивай". В случае с подростками, "абортная ситуация" возникает вследствие нарушения ещё нескольких заповедей: 5-й (об уважении к родителям), 7-й (о незаконности внебрачных половых связей) и 9-й (осуждающей ложь). Таким образом, разговоры о приемлемости или неприемлемости абортов аналогичны попыткам лечить больного в последней стадии туберкулёза микстурой от кашля. Дело не в абортах, а в тех факторах, которые приводят к абортам.

Сторонники абортов часто прибегают к аргументу о том, что при жёстком запрете абортов пострадают "невинные жертвы" (например при изнасиловании). Перед тем как ответить на этот вопрос, целесообразно сказать несколько слов о понятии "невиновности".

С точки зрения православия понятие виновности и невиновности гораздо глубже общепринятого. Во-первых, дети отвечают за поступки родителей (грех Адама и Евы лежит на всех нас). Во-вторых, оказаться в "виноватых" можно зачастую весьма неожиданно. Например, предположим, что вы голосуете за кандидата, поддерживающего аборты, педерастию и другие поступки, противоречащие нормам христианского поведения. Голосуя за него, вы становитесь соучастником в вышеупомянутых нарушениях Божеских законов и, следовательно, "виноваты".

Также частенько приходится слышать: "Да бросьте вы с вашим христианством! Вот человечество жило по христианским законам 2000 лет, и посмотрите, куда оно пришло!"

Этот – весьма популярный и, на первый взгляд, кажущийся весьма веским аргумент, – при пристальном рассмотрении оказывается совершенно несостоятельным. Здесь ситуация такая же, как с человеком, который, проконсультировавшись у врача насчёт вреда и опасности случайных половых контактов, выходит на улицу и проводит время с первой попавшейся проституткой. Обнаружив у себя венерическое заболевание, такой человек восклицает: "Вот до чего медицина довела!" Другими словами, к сегодняшнему хаосу мы пришли не потому, что жили по-христиански, а потому, что жили не по-христиански, не по Божественной "конституции". Мы жили по своим собственным законам, умудрившись написать за историю человечества более 400 конситуций.

И единственный ответ на все наши беды (включая и аборты) – покаянно, как блудные сыновья, вернуться в лоно православия с надеждой на прощение от Творца, вернуться к христианской жизни, состоящей из соблюдения заповедей, которые содержат в себе ответы на любые случаи жизни и – в отличие от всевозможных коституций, партийных программ и прочего пустословия – не требуют высокомудрых разъяснений и толкований, в них всё ясно. Соблюдение их состоит в постоянной проверке наших действий – если какой-нибудь наш поступок противоречит одной из заповедей, его нельзя совершать. При этом, так как заповеди основаны на абсолютных понятиях Добра и Зла, здесь нет места ни для каких компромиссов. Так, заповедь "не укради" значит не воровать ничего, никогда, нисколько и ни при каких обстоятельствах. И наконец, добровольное их исполнение приводит к восстановлению СОВЕСТИ – того, без чего невозможно построение никакого общества.

П. Будзилович
Ноябрь 1995 г.
Наяк, США

В начало